Масляные лампы с абажурами из красной бумаги тускло освещали жалкую нору. Пахло копотью и пролитым, кислым вином. Сидевшие за столами сомнительные личности подозрительно разглядывали нарядную пару. Однако вся эта тягостная атмосфера ничуть не волновала Стеллу. Хозяин, тучный старик в грязном фартуке, не спеша направился к ним. Его живот колыхался при каждом шаге; поросячьи глазки, заплывшие жиром, внимательно изучали их.
– А, Джузеппе, – воскликнула Стелла. – Всё то же старое место. Я вижу, ничего не изменилось. Добрый вечер, Джузеппе. Тут за нами увязались какие-то парни… А это мой приятель, он американец.
Джузеппе, почуяв запах долларов, изобразил самое искреннее радушие.
– Как идут дела? – продолжала Стелла.
Хозяин неуверенно покачал головой.
– Простите меня, синьора, я не припоминаю, когда имел честь…
– Но ведь ты Джузеппе?
Хозяин кивнул.
– А твоего отца, и отца твоего отца, и его отца – их всех тоже звали Джузеппе?
– Конечно.
Хозяина словно прорвало, и Адам мог лишь изредка различить слово-другое в его скороговорке.
– Я устала. Дай мне закурить, – обратилась Стелла к хозяину.
Тот достал из кармана фартука помятую пачку итальянских сигарет. Адам тоже извлек свой портсигар, но Стелла предпочла сигареты хозяина.
– У тебя знаменитое заведение, – благосклонно заметила она.
Новый поток слов полился из беззубого рта хозяина, в котором одинокими островами торчали лишь несколько пожелтевших зубов. Адам расслышал лишь слово «Агамемнон».
– Джузеппе говорит, что когда-то в этой таверне пили грог моряки с флагмана адмирала Нельсона. Но это было во времена его прапрадедушки.
Адам напряг свою память. Эскадра Нельсона пришла в Неаполь в конце 1790-х. И это было начало знаменитого романа адмирала и леди Гамильтон.
– Джузеппе, – шутливо заметила Стелла, – мне кажется, ты даже толще, чем твой отец.
Все рассмеялись, включая Джузеппе, который казался польщённым. Толщина здесь считалась признаком процветания.
– Не прикажете ли подать бутылочку «Кьянти», ещё довоенного урожая? – почтительно спросил он.
– Прекрасно, – ответила Стелла, – однако, – она подмигнула хозяину, – чего бы мы действительно хотели, так это незаметно выскользнуть отсюда через маленькую заднюю дверь. Ну, ты знаешь…
И вновь подмигнула.
Вложив несколько долларов в руку ошеломлённого владельца, она повела Адама к раздвижной двери, скрытой от посторонних глаз старым холодильником.
– Открой, – приказала Стелла.
Её зрачки были неестественно расширены и сверкали; Адам видел такие глаза у голодного питона. Однако этот зловещий блеск прошёл так же быстро, как и появился. Стелла вновь приняла облик светской женщины, полностью владеющей собой.
Дверь за ними быстро закрылась, и они оказались в пыльном туннеле, где стоял тяжёлый запах. Пройдя по нему, они вышли через другую дверь на тёмный задний двор.
Стелла пересекла его. Высокие каблуки стучали по камням, словно она отбивала ритм для пляшущих молодых сатиров.
Она трижды постучала в дверь. В ней открылось окошко, показалось чье-то лицо.
«Словно притон, где незаконно торговали спиртным в Штатах в старые времена, или лондонский ночной частный клуб», – подумал Адам.
Загадочность места заинтриговала Адама, он почувствовал, как у него закипела кровь, несмотря на то, что чувство пристойности было оскорблено, как и его обоняние. Они вошли в прихожую с красными плюшевыми портьерами и непристойными гравюрами на стенах. В воздухе стоял тяжёлый, неприятный запах дешевых духов.
Женщина, закованная в броню жировых отложений, приветствовала их гнусной улыбкой. Толстый слой белой пудры, поверх которого были наложены румяна, покрывал лицо Мадам, скрывая пористую кожу на обрюзгших щеках. Огромные груди непристойно выпирали из корсажа неопрятного розового платья; большие ноги – ноги крестьянки – втиснуты в расшитые серебром туфли, которые ей явно малы.
– Совершенно очевидно, что нам не следует оставаться здесь. Это место не для тебя, – прошептал Адам Стелле.
Та шикнула на него.
– Как идут дела? – весело обратилась она к Мадам. – Та комната, крайняя, с купидонами, на втором этаже – она сейчас свободна?
– Синьора ошибается, – пробормотала толстуха. – Наш дом современный. У нас нет купидонов. Возможно, синьора имеет в виду кабинет с зеркалами?
– Да, конечно, – охотно согласилась Стелла. – Мне нравится эта комната. А давно умерла мамаша Барберина?
Старая карга покачала головой.
– Я не знаю никого с таким именем. Моей предшественницей в этом заведении была синьора Морена. А я – мамаша Бабетта.
Стелла перебросилась с хозяйкой ещё несколькими неразборчивыми фразами. Потом взяла Адама за руку.
– Разве тебе здесь не интересно? Я заказала комнату с зеркалами.
