Если он вернёт свой трон, женщины будут ползать у его ног и говорить, что он великий любовник. Я не стала ему лгать. Наполеон, дорогой сэр, почему из-за меня должна проливаться кровь на полях сражений? Победишь ты или проиграешь, ты никогда меня не забудешь. Ни в постели австрийской куклы, ни в объятиях польской шлюхи. Жозефина слишком стара, чтобы заставить тебя позабыть хоть кого-то. И вопреки всему, Бони, я тебя люблю.
ЧУДОВИЩЕ ПОКИНУЛО СВОЁ ЛОГОВО НА ЭЛЬБЕ.
КРОВОЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ УСТРЕМИЛСЯ ВО ФРАНЦИЮ.
ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ БУДЕТ АРЕСТОВАН, КАК ТОЛЬКО СТУПИТ НА ФРАНЦУЗСКУЮ ЗЕМЛЮ.
БОНАПАРТ ЗАХВАТИЛ ГРЕНОБЛЬ.
НАПОЛЕОН НА ОКРАИНЕ ПАРИЖА, ГОТОВ ВОЗВРАТИТЬ СЕБЕ ТРОН.
СРЕДИ ВСЕОБЩЕГО ЛИКОВАНИЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОР ВСТУПАЕТ В СТОЛИЦУ.
Я слышала, что вся Европа вновь объединилась против Бони, даже его шурин, австрийский император, и этот хитрец Бернадот[31], король Швеции.
Возможно, я отправлюсь в Германию, чтобы встретиться с храбрым маршалом Блюхером, про которого все теперь говорят. Правда, я слышала, что он грубиян и дурно воспитан. Пожалуй, лучше вернуться домой и как-нибудь пригласить Веллингтона на уикенд. Он знаком с моей кузиной…
Я не возьму с собой этот дневник. В столь опасное время следует путешествовать налегке. Я оставлю эти записи у местного священника. Он позаботится о них, пока они мне не понадобятся.
Адам отложил поблёкшие листы. В записках Синтии он не обнаружил никаких анахронизмов. Конечно, это может быть подделка, но тогда записи вряд ли выглядели бы такими отрывочными. К тому же, в подлинности документа убеждает естественный, легкомысленный стиль, в котором леди Грей описывает свою связь с хозяином Эльбы.
Адам позвонил Стелле и сказал, что прочёл дневник.
– Оставь его себе, – ответила она, – на память.
– Скажи, что ты написала на том листе бумаги у священника?
– Возможно, на отца Бонифация произвело впечатление сходство моего почерка с почерком Синтии Грей…
СТЕЛЛА, Адам и Ван Нордхайм едва спаслись от стаи голубей, которые упорно пытались устроиться на её плечах. Сидя в кафе с видом на площадь Святого Марка, Адам вспомнил, как на Гибралтаре голуби подобным же образом проявили интерес к Стелле.
Золотая мозаика собора Святого Марка сверкала на солнце. Рядом стоял, молчаливый и невозмутимый, с поднятой лапой, каменный лев, символ Венеции. Он опирался на книгу.
– Он рассматривает одну и ту же страницу уже десять веков, – заметил Ван Нордхайм.
Адам, потягивая кофе, ехидно заметил:
– Вы, леди Стелла, тоже застряли на одной странице – странице, посвящённой любовным разочарованиям. Но ведь это лишь первая половина истории. Поведайте нам вторую.
– Какую вторую? – спросила Стелла с невинным видом.
– У Вас, я полагаю, было хотя бы одно успешное любовное приключение, иначе Вы давно бы уже отказались от поисков любви.
– Да, – поддержал его Ван Нордхайм, – должны же Вы были встретить хотя бы одного настоящего любовника – в истории или в жизни. Может, в Венеции, может, где-то еще?
Стелла с сомнением покачала головой.
– И да, и нет. Действительно, была одна незабываемая ночь, и именно в Венеции. Однако… Героиней этого романа была Антония, молодая жена дожа. Всё произошло лишь в нескольких шагах отсюда.
Стелла лукаво улыбнулась, словно вспоминая какое-то забавное, но отнюдь не неприятное приключение. Потом насмешливо взглянула на своих спутников.
