Законы Венецианской республики были такими же фальшивыми и лицемерными, как и всё остальное в этом городе. Один взгляд дожа, кивок головы начальника полиции – и Казанова оказался в единственном подлинном учреждении: в темнице, известной как Свинцовая тюрьма. Он был обвинён в карточном жульничестве и в занятии магией без лицензии.
– И что же тогда предприняла несчастная Антония? – с иронией спросил Адам.
– Судьба иностранца с большим носом ничуть не интересовала Тони. Всё это было в порядке вещей. Несчастные заключённые, оказавшиеся в зловещей темнице, навсегда исчезали за свинцовыми стенами. Что же касается нескольких комплиментов, которые Казанова успел ей сказать, то у Антонии не было недостатка в восхищении со стороны поэтов и льстецов.
Казанова погиб бы в тюрьме, если бы последовавшие за его арестом события не возбудили у Антонии интерес к нему. На следующее утро к ней пришла юная Мария Пиа, жена адмирала. Глаза у неё были красны, и сама она была очень расстроена.
– Тони, – сказала она, – ты должна освободить его!
– Освободить кого? – удивилась жена дожа.
– Казанову, разумеется, – всхлипнула Мария Пиа.
Тони рассмеялась. Однако она была заинтригована. Хорошенькая Мария Пиа вряд ли стала бы переживать из-за мужчины, не обладавшего выдающимися достоинствами. (Тут Антония вспомнила про нос Казановы.)
– Он не так уж красив, – рискнула заметить Тони.
Пиа с упреком взглянула на неё.
– Казанова, – возмущенно ответила она, – единственный, кто достоин называться
– Я попытаюсь помочь ему, но это будет непросто, – пообещала Тони.
Спустя два часа её посетила красавица Мариетта, молодая супруга министра иностранных дел. Она тоже была в слезах.
– Тони, – заявила она, – ты должна спасти его.
– Кого?
– Казанову, разумеется.
Она взглянула на Антонию глазами раненой лани.
– Он единственный мужчина в Венеции, которого действительно интересуют женщины. Это не притворство и не обычная галантность. Я не буду вдаваться в подробности, но он великолепный любовник…
Она восхищённо возвела глаза к небу.
Интерес Тони к любвеобильному иностранцу возрос. Видимо, он действительно незаурядный мужчина.
Потом её навестили ещё несколько женщин, и все просили за него. Золотоволосая Фиора, племянница папского посла; Тереза Жозефина, жена главнокомандующего армией республики; наконец, Марсела, вдова покойного первого министра, пышнотелая матрона.
«Интересно, где она всё это выкопала?» – подумал Адам, но ничего не сказал. Ван Нордхайм слушал Стеллу с живым интересом.
– К вечеру процессию просителей завершила Люсия, первая балерина Венеции. Она тоже была в отчаянии. Слезы душили её, когда она умоляла Антонию освободить заключённого.
– Люсия, – подозрительно спросила Тони, – Казанова богат? Он, наверно, осыпает своих возлюбленных подарками?
– Нет, он не богат. На самом деле, я пару раз ссужала его деньгами.
– Тогда объясни мне, какими исключительными достоинствами обладает этот человек?
– Он… Он самый лучший мужчина на свете!
«Это я уже слышала», – подумала Тони, которую забавляла вся эта ситуация.
– Казанова, – рассказывала балерина, и в её голосе звучало благоговение, – не знает усталости. Он силён, как лев, и нежен, как ручной олень. Его речь божественна. Дело даже не в словах, а в том, как он говорит. А когда говоришь ты сама, он слушает с искренним интересом, а не с притворным вниманием обычного ухажёра или откровенной скукой мужа. Нет ничего, чего бы он ни знал о любви. Поверь мне, этот мужчина – гений…
– Дитя мое, – ответила Тони, – я освобожу Казанову, если только для этого мне не придется подвергнуть опасности свою душу. Мужчина, который способен внушать такую страсть стольким женщинам, возможно, заключил союз с дьяволом. Я вмешаюсь в это дело, лишь если буду уверена, что он не занимается чёрной магией.
– Боже упаси! – воскликнула балерина. – Если, конечно, это не чёрная магия – удовлетворять все желания женщины. Я могла бы рассказать подробнее, но, по-моему, всё и так понятно…
Действительно, Тони выслушала достаточно и была крайне заинтригована. Какой каприз судьбы сделал карточного шулера столь неотразимым? Неужели возможно, чтобы тем самым даром, в котором было отказано великим воинам и героям, оказался так щедро наделен человек низкого происхождения и положения?
– Ты, разумеется, читала мемуары Казановы, – лукаво заметил Адам, – историю его многочисленных любовных побед и героического побега из венецианской Свинцовой тюрьмы?
– Да, – кивнула Стелла, – но там многое выдумано; на самом деле всё было по-другому.
– И Вам известна подлинная история? – спросил Ван Нордхайм.
Стелла улыбнулась и продолжила рассказ.
– Даже жене дожа было непросто получить доступ в печально знаменитую тюрьму, но для женщины, которой овладело любопытство, непреодолимых препятствий не существует. В конце концов, Тони раздобыла ключи от мрачной темницы и убедила стражников закрыть глаза в нужный момент. Когда она ночью пробиралась по коридорам подземелья, подкупленные надзиратели «спали».
