– Вам не кажется, – прервала его Стелла, – что Вы слишком углубились в физиологию? Индуистские богословы толкуют эту легенду в метафизическом смысле.
– Похоже, – возразил тучный голландец, – что богословы стремятся толковать самые обычные функции организма самым диковинным образом. Величайший древний гимн физической любви – я имею в виду «Песнь Песней» Соломона – стал диалогом между Христом и Церковью.
Стелла лукаво улыбнулась.
– Я знаю о «Песне Песней» больше, чем все богословы, вместе взятые.
– Опять Ваша женская интуиция? – спросил Ван Нордхайм, пристально глядя на неё.
– Возможно, – ответила Стелла, похлопав его по руке. – Я расскажу Вам, когда мы будем в Иерусалиме. Вы ведь завтра поедете с нами?
– С огромным удовольствием.
Хайфа, где они причалили на следующее утро, не представляла особого интереса. Поэтому им хотелось поскорее попасть в Иерусалим, город царей. Стелла, взволнованная гораздо сильнее, чем её спутники, быстро направилась к ожидавшему их лимузину, который должен был отвезти их в Священный Город.
– Леди Стелла – феноменальная женщина, – заметил Адам.
– Она, действительно, феномен, – откликнулся Ван Нордхайм.
Во время поездки, которая заняла три часа, шум мотора практически не давал им возможности говорить. Открывавшийся вокруг пейзаж свидетельствовал о героических усилиях вырастить урожай на скудной почве.
– Царь Соломон был бы доволен, – заметила Стелла. – Его имя, на самом деле, означает «мирный».
– Он не был таким мирным, – возразил Адам, – пока не убил всех своих братьев и других людей, которые стояли между ним и троном.
– Он поступил мудро, – одобрил Ван Нордхайм. – Но разумно ли – для любого мужчины – иметь тысячу жен?
Стелла хитро улыбнулась.
– Ну, это была, главным образом, политика. Соломон женился на дочерях и сестрах всех соседних шейхов и князей, чтобы связать им руки; эти женщины стали не только его женами, но и заложницами. При его дворе были представительницы всех окрестных правящих домов. Несмотря на библейское предостережение против смешанных браков, он брал в жены моавитянок, аммонитянок, идумеянок, сидонянок, хеттеянок, египтянок и других. Он шаг за шагом укреплял своё царство.
– С тех пор это способ ничуть не устарел, – сухо заметил Ван Нордхайм.
После утомительной поездки автомобиль, наконец, остановился около мечети Омара. Стелла, на которой было изящное светлое платье, повела Адама и Ван Нордхайма к тому, что осталось от Храма Соломона – к Стене плача. Бородатые евреи, раскачиваясь взад-вперед, монотонно читали заунывные молитвы. Глаза Стеллы были полузакрыты. Она сложила ладони перед грудью, словно присоединяясь к причитаниям молящихся.
Они неторопливо осматривали Старый и Новый город. Стелла оставалась необычно молчаливой. С наступлением вечера они поужинали в роскошном отеле.
Потом через оливковые рощи они стали подниматься на вершину холма, возвышавшегося над Старым и Новым городом. Луна окутала землю таинственным, серебристым покровом, который скрывал шрамы недавних сражений. Стелла вздохнула, но ничего не сказала. Её платье мерцало в лунном свете.
– Словно листья лотоса… – вслух подумал Адам.
Стелла хорошо знала дорогу; она ни разу не замешкалась. В конце концов она привела их туда, откуда можно было увидеть двускатные крыши Старого города и плоские крыши Нового. Купола мечетей напоминали обнажённую женскую грудь. Магия лунного света околдовала Адама.
– Стелла, – прошептал он, – Священный город лежит у твоих ног…
– И не впервые, – ответила она.
Её лицо в свете луны казалось маской; движения были медленными и размеренными, словно сейчас она находилась там, где не существует времени.
– Похоже, она опять впала в сомнамбулическое состояние, – кивнул Адаму Ван Нордхайм.
Если Стелла и слышала, то не обратила никакого внимания. Между тем Адама раздражало присутствие Ван Нордхайма. Если бы он был наедине со Стелой, то в такую ночь могло бы случиться многое… Неужели этот толстый голландец тоже влюбился в Стеллу, несмотря на свой профессиональный скептицизм? В последнее время он стал их неразлучным компаньоном. Или это уловка Стелы, чтобы не оставаться наедине с Адамом – после его фиаско на Эльбе?
Сейчас сознание Стеллы было где-то далеко, явно не с ними. Несколько раздражённый её безразличием, Ван Нордхайм многозначительно напомнил:
– Вы обещали поведать нам историю про «Песнь Песней». Вы готовы рассказать нам сейчас?
– Да, – охотно согласилась она. – И это будет подлинная история.
– Неужели? – с иронией спросил Ван Нордхайм.
Глаза Стеллы вспыхнули странным, зелёным пламенем. Она показалась Адаму ещё прекраснее, чем раньше.
– Она очаровательна, – прошептал он Ван Нордхайму.
– Она впала в транс, – ответил голландец.
– Видимо, и то и другое.
Движимая какими-то яркими воспоминаниями, Стелла начала:
