Незадолго до свадьбы друзья Сократа устроили для него несколько пирушек. Разумеется, это были холостяцкие гулянки, с которых он неизменно возвращался совершенно без сил. Когда Ксантиппа пыталась выведать у него, о чём он беседовал со своими юными последователями-интеллектуалами, Сократ отвечал: «О бессмертии души».
Каждый раз, когда он приползал с этих гулянок, от него разило вином, а лысину кокетливо украшал миртовый венок. Сократ часто говорил о каком-то таинственном духе, у которого он черпает вдохновение. Он называл его «демон». Ксантиппа благоговейно внимала его откровениям. Она надеялась со временем заменить собой этого «демона», а также умерить вакхические возлияния. Брак, полагала она, изменит её избранника.
На свадьбе Сократ выглядел строгим и неприступным. Его два юных друга, Аристокл, по прозвищу «Платон», и Ксенофонт, произнесли торжественные речи, в которых восхваляли достоинства философа. Другие молодые поклонники Сократа, «эфебы», принесли цветы и подарки и осыпали его поцелуями. В общем, его поздравляли так, как в наше время чествуют невесту. Во время свадебного пира Сократ распространялся об общественном благе и супружеском счастье.
Наступила ночь. Ушли последние гости. Взволнованная Ксантиппа повела философа в спальню. Однако Сократ был слишком усталым, чтобы предаваться супружеским радостям. По крайней мере, такова была его отговорка. Вместо того чтобы остаться с молодой женой, он предпочёл пойти подышать свежим воздухом в компании с одним из своих молодых учеников, Федром, который ожидал снаружи. Когда он, наконец, вернулся, то был слишком утомлён, чтобы исполнять супружеские обязанности.
Прошло несколько недель, прежде чем Сократ, наконец, понял, что молодая, здоровая женщина ложится в постель с мужчиной не для того, чтобы выслушивать философские рассуждения или подвергаться испытанию его методом – socratic elenchus – «сократический поворот». Метод заключался в серии вопросов, подобранных таким образом, чтобы запутать человека, который на них отвечает.
Однажды ночью, когда его потная, лысая голова лежала рядом на подушке, Ксантиппа сумела не без некоторых усилий преодолеть странную сдержанность мужа. Когда он начал было что-то болтать о добродетели, целомудрии и воздержании, она не стала слушать, но заткнула ему рот поцелуями. Наконец, Сократа проняло. Его большие, неуклюжие руки робко прикоснулись к её телу. Он тяжело дышал, на лице застыло напряжённое выражение. Выполнение супружеских обязанностей явно давалось ему с большим трудом. Его лоб – лоб философа – покрылся испариной. Несколько торопливых движений, внезапный вскрик и всё. Если бы не этот вскрик, Ксантиппа не узнала бы, что их брачные отношения осуществились.
Всё произошло очень быстро, почти неощутимо. Но Сократ был весьма горд собой. Счастливая улыбка осветила некрасивое лицо. Он поднял голову и огляделся, словно оратор, ожидающий аплодисментов слушателей. Ксантиппа смотрела на него сияющими глазами. От великого человека она готова была принимать с благодарностью даже скромные знаки благосклонности. Снисходительно погладив её по голове, Сократ отвернулся и вскоре огласил ночь оглушительным храпом.
Совершив великий подвиг, он ходил гордый, как павлин, но не пытался его повторить.
Возможно, думала Ксантиппа, он должен привыкнуть к супружеской жизни. Потребуется время, чтобы он спустился на землю с тех высей, где парят его мысли.
Последующие редкие моменты семейного счастья (каждый из них искусно подготавливала Ксантиппа) никак не повлияли на образ жизни философа. Большую часть времени – почти каждое утро, день и вечер – он проводил в Академии, обсуждая философские вопросы со своими любимцами. Каждую ночь он возвращался слишком усталым и пьяным, чтобы быть способным на что-то большее, чем небрежная ласка.
Он никогда не работал, не приносил в дом никаких денег. Когда Ксантиппа заговорила с ним о том, что надо платить торговцам, он беззаботно ответил: «Мне нужно так мало, что я никогда ни в чем не нуждаюсь».
Когда Ксантиппа истратила всё своё наследство и прямо попросила у Сократа денег, он прибег к своему любимому приему с вопросами, и, в конце концов, совсем запутал её, заставив сдаться. Каждый раз, когда она обращалась к нему с практическими вопросами, он ссылался на то, что занят со своим «демоном». А в постели, когда она начинала нежно заигрывать с ним, печально ссылался на возраст и больное сердце.
Ладно, в конце концов, он великий человек, думала Ксантиппа, и стала зарабатывать на жизнь стиркой, чтобы содержать себя и философа.
Сократ никогда не носил обуви, и на день рождения Ксантиппа, с трудом скопив деньги, подарила ему пару позолоченных сандалий. Однако он отказался надеть их, а вскоре они вообще пропали из дома. Возможно, решила Ксантиппа, он заложил их, чтобы добыть деньги на выпивку.
