По Золотому дворцу поползли глухие слухи, что духовенство замыслило отравить халифа Мамуна. Мараджиль хатун была более осмотрительной, чем даже Айзурана хатун, ее покойная свекровь. Она прослышала о возможном покушении и предотвратила его. Персы хотели свалить вину на Зубейду хатун. Однако недаром сказано: "Ложь встанет на ноги, но пойти не сможет". Во время происшествия Зубейда хатун находилась на эйлаге Анбар.
У халифа Мамуна было так много противников, что он не мог разобраться, чьих рук это дело. Однако нутром чувствовал, что зачинщиками являются духовные деятели. Но они были такими хитрыми и увертливыми, что, подобно акуле, не так-то легко было словить их в сети. Подозреваемых Мамун вынужден был под предлогом необходимости помочь в священной войне удалять из дворца и посылать одних на границу с Византией, а других на Хаштадсар: "Ступайте защищать ислам от врагов, а управлять государством мы и сами можем".
Халиф Мамун и самого любимого, наиболее надежного отцовского врача Джебраила, и главного палача Масрура послал вместе с шейхом Исмаилом на Хаштадсар: "Отправляйтесь на войну, там для вас много дел найдется. Один из вас пусть облегчает страдания раненых, другой рубит головы мятежным хуррамитам, а шейх пусть хоронит борцов за веру, павших в священной войне".
Главный палач Масрур и на Хаштадсаре не расставался с надеждой. Когда-то он был одержим мечтой отрубить голову Шахракову сыну Джавидану и получить вольную. А после прибытия на Хаштадсар все его мысли были о голове Бабека. "Только бы привели его со связанными руками ко мне. Только бы дожить до этого дня. Только бы обрушить меч на шею этого гяура, никаких забот не осталось бы у меня. Может, тогда Мамун смилостивится и отпустит меня на волю..."
А главу врачей Джебраила обуревала другая мечта. Он страстно желал, чтоб Бабек взял Багдад, и он смог бы спокойно служить этому игиду.
И Джебраил, и Масрур, и шейх Исмаил жаловались на свою судьбу. Они прибыли на Хаштадсар в пору пробуждения природы. Всюду распускались цветы, слышался птичий щебет. Зима миновала. Ее следы остались только на вершине Хаштадсара. Остатки снежного покрова на горе блестели под лучами солнца.
У подножья Хаштадсара только-только расцветали 'фиалки. Нарциссы украшали склоны. Эта весна была особенной. Казалось, земля вовсе не знала морозной, метельной зимы. Солнце находилось в созвездии Льва - символа мощи и доблести. Белевший на вершине Хаштадсара снег таял, речки взбухали, в глубоких ущельях грохотали потоки. Теплое дыхание природы придавало земле тысячу оттенков. Там и сям прорастали маки.
Во вражеском стане, расположенном на западном склоне Хаштадсара, было, на удивление, много шатров. Над ними раззевались черные знамена. Воспрявшие от тепла халифские ратники день и ночь проводили в учениях: "Пустите нас в бой, чтоб до наступления следующей зимы размозжить голову этому гяуру!" Муджахиды шипели подобно змеям и искали, кого бы ужалить. Жажда мести в них была так сильна, что они и во сне нападали на Бабека, разрушали его крепость Базз.
Положение в крепости действительно было напряженным. Ибо феодалы, пообещавшие зимой прислать Бабеку необходимое количество живой силы, не сдержали слова. Если бы не это, Бабек, как, и было задумано, зимой покончил бы с кровожадными захватчиками. Увы, решающее сражение было отложено.
Халифский полководец Мухаммед ибн Гамид красовался на коне. После того, как он, заковав в кандалы, отправил в Багдад халифу Мамуну друга Бабека Зирака ибн Али Садагу, Мухаммед. очень возомнил о себе. Зирак ибн Али Садага поднял восстание в Исфагани. Отойдя в горы, он поддерживал связь с Бабеком и расправлялся с чиновниками халифа Мамуна. Мухаммед ибн Гамид исполняя повеление халифа Мамуна, двинул войска против Зирака и взял его в плен. В награду халиф даровал Мухаммеду города Казвин и Марагу, а сверх того многие азербайджанские земли. Теперь Мухаммед ибн Гамид держался крайне заносчиво: "На этот раз голову гяура Бабека пошлю в подарок халифу", - похвалялся он. Мамун обещал подарить ему остальную часть Азербайджана, если он разрушит Базз и уничтожит Бабека. Мухаммед ибн Гамид спал и во сне видел Азербайджан. Страсть к обогащению все больше распаляла его. И поэтому халифскому полководцу не сиделось на месте.
Свалянные волосы Мухаммеда ибн Гамида, скрутившись, подобно космам дервишей, рогульками торчали из-под стального колпака. На бородатом, мясистом, внушительном лице выдавался горбатый нос. Концы широких усов доходили до волосатых ушей. Из-под бровей, сросшихся на переносице, горели местью черные глаза. Бабеку назвали некоторые приметы неприятельского полководца, он узнал бы его, если встретил в бою.
На душе у Мухаммеда ибн Гамида было неспокойно. Когда астрологи составляли его гороскоп, Марс предстал кровавым. И в Книге царей не находил утешительного. Будто бы звезду его счастья - Юпитер - Бабек сбил с небосклона. И все-таки Мухаммед умел внешне держаться, как ни в чем не бывало.
