Ряды хуррамитов заходили волнами... Халифское полчище под черными знаменами невозможно было охватить глазом. Арабы, будто превратились в эбеновые деревья132 и покрыли склоны Хаш-тадсара. Ослепительно сверкали дамасские и самсамские мечи133. На войско Бабека, облаченное в красные одежды и стоящее под красным стягом шли черные тучи с молниеподобными мечами!.. Закованный в броню халифский воин, ведя под уздцы черного верблюда, шагал впереди "черных туч". В паланкине между горбов верблюда сидела закутанная в белую чадру юная девственница134. Таков был арабский обычай.
Бабек взметнулся в седло, приказал трубить в трубы и развернуть знамена. Пронзительные призывы труб выстроили воинов в боевой порядок и разгорячили их. Ставший начальником Муавия с походным атешданом встал перед войском. Он, презирая смерть, гордо шагал впереди. За ним воин на белом коне двигался с красным знаменем. Огнепоклонники, одетые в красное, выставив щиты и стреляя из луков, неустрашимо продвигались вперед. У подножья Каменного холма войско на какой-то миг остановилось. Бабек, крепко сжав поводья Гарагашги, издал клич:
- Вперед!..
Загрохотали барабаны. Всколыхнувшееся войско вскипело, подобно селю. Белоконные всадники Исмета аль-Курди со щитами и обнаженными мечами в руках ринулись с правого крыла вперед. И снова раздался голос Бабека:
- Бойцам Сахля ибн Сумбата защищать левое крыло! Левое крыло!
И черноконные всадники Сахля рванулись с места. А теперь полководец приказал:
- Мухаммеду ибн Баису защищать середину! Мазьяр, ты знаешь, что надо делать, приступай! Асим, Рустам, Тархан со своими отрядами остаются в резерве!
И загорелся бой... Кровавый бой!..
Всадники Исмета аль-КурДи на белых конях, перевалив через Каменный холм, сшиблись с конницей неприятеля... Вскоре, словно не выдержав натиска, курды, как и было задумано, вдруг повернули коней в сторону Базза. Халифская конница кинулась их преследовать, тут-то и выскочили из засады "белые дивы" Мазьяра, ударили сзади и окружили зарвавшихся преследователей. Всадники Исмета аль-КурДи вновь ринулись в бой.
Поначалу все шло, как и было задумано, однако чувствовалась слабость средней линии. Оборона ее была поручена Мухаммеду ибн Баису, который в последнее время вновь показал себя храбрым, мужественным и ревностным военачальником, рассеял подозрения Бабека. Он умышленно отдавал противоречивые распоряжения, сбивая воинов с толку. Эта линия была прорвана, халифское войско с криками: "Аллахуакбар!, Лаилахаиллаллах!", подобно селевому потоку, устремилось в глубь обороны хуррамитов.
- О меч аллаха, Сейфуллах!
- Э-ге-гей!
- Гяуры, выпустим ваши кишки!
"Белые дивы" Мазьяра, переместившись, преградили путь врагу. Исмет аль-Курди вынужден был двинуть свой отряд к середине. Бой разгорелся с новой силой. Враг превосходил числом и ни в коем случае не хотел упускать полученного преимущества.
Сидя в седле и держа в руках обнаженный меч и щит Бабек с отдаленного холма наблюдал за ходом сражения. Халифские войска стали обстреливать хуррамитов из камнеметов. Но хуррамиты не пятились и продолжали упорно сражаться:
- Великий Ормузд, помоги!
- О пророк Ширвин, где ты?!
Бабек не мог вынести стенаний раненых бойцов. Порывался кинуться в бой. Но Мобед-Мобедан сдерживал его. Помощники и телохранители Бабека с мечами в руках взяли его в кольцо, охраняли крепко. Бабек сердито дернул поводья своего коня.
- Пусти меня, старик!
- Сын мой, Бабек, если потеряем тебя, родина пропадет! Потерпи!
В центре обороны царила неразбериха. Бабек вскипел:
- Нет, я сам должен вступить в бой, не то войско погибнет.
Мобед-Мобедан крепко ухватил за узду его коня и не отнимал рук:
- Ради великого Ормузда, потерпи еще! Пока что у нас есть еще полки в запасе.
В это время к Бабеку подскакал Абдулла, и, тяжело дыша, соскочил с коня:
- Великий полководец, камнеметы почти полностью уничтожили отряд Сахля! И "белых дивов" Мазьяра остается совсем мало! Лучники Мухаммеда ибн Баиса истекают кровью! Прикажете войску отойти?
Бабек возмутился:
- Позади нас - наши матери, сестры, жены! Хочешь, чтоб мы нашу честь бросили под ноги пришельцам?! Никакого отступления! Вперед! Наш последний бой - здесь! - и Бабек указал на поле боя.
Абдулла, не проронив ни звука, тотчас же вскочил на коня возвратился на поле боя. Только он скрылся с глаз, как прискакал Муавия. Демир, с громким ржаньем рыл землю. Муавия был весь в крови, но держался как ни в чем не бывало. Муавия бросил окровавленную голову, которую держал в руке, под копыта Гарагашги:
- Полководец, это - голова Абдуллы ибн Мубарека! Того самого Абдуллы, что во времена халифа Гаруна ар-Рашида увел наших матерей, сестер в Багдад и отдал Фенхасу - работорговцу. Я своими руками отрубил ему голову.
Бабек с омерзением глянул на голову со сжатыми зубами и выпученными глазами и рассвирепел:
- Эта голова заслуживает быть отданной на съедение собакам! Не задерживайся здесь, Муавия, возвращайся в бой!
Муавия не медля ускакал.
В центре шла жестокая рубка. Лязгали щиты, мечи. Стрела сбивала стрелу и обе падали на землю. Мухаммед ибн Гамид приказал:
