Из серой сумы с бахромой, притороченной к золотой луке седла переднего всадника, капала кровь. Стражники, поклонившись, отворили ворота. В мгновение ока, миновав ворота, всадники очутились на караванной дороге.
Шибл, приложив руку козырьком ко лбу, пригляделся к всаднику, из сумы которого капала кровь.
- Это же персидский полководец Тахир! - воскликнул он.- Я часто видел его в Хорасане. Приближенный Мамуна.
Едва удалился цокот копыт, как с минарета мечети Газмийя раздались звуки азана.
Казалось, скорбному голосу муэдзина внимал не только израненный Багдад, но весь халифат. Муэдзин словно оповещал всех мусульман, что полководец Тахир вез отрубленную голову халифа Амина его брату Мамуну в Мерв... Знаменитая багдадская статуя всадника стараниями верных Амину людей уже нацелила свое копье в сторону Мерва: "Враг там!"
Стражники у ворот, проводив именитых всадников, сбились в кучу и о чем-то перешептывались, мысли их были не здесь, а там, где в походной суме кровоточила голова Амина. Нельзя было упускать случая. Казалось, Бабек обрел необыкновенную силу. Выхватив меч, он кинулся на стражников... Те не успели опомниться, как Бабек выбил мечи из рук у троих. Другие проводники караванов ринулись на помощь Бабеку. Даже Шибл взялся за меч. Бабек связал помятых стражников... Ворота были уже распахнуты. Бабек, вскочив на Гарагашгу, поднял караван:
- Быстрее, уйдем из этой кровавой ямы!..
...Далеко позади остался Багдад. Впереди тянулась караванная дорога. Над камышовыми и глиняными лачугами у обочины, прижимающимися к финиковым садам, струились слабые дымки. На знойных полях люди, подобно муравьям, работали молча. Иногда караван проходил через такие деревни, где от гомона птиц и крика детей звенело в ушах. Птицы, щебеча налетали на плодоносящие сады, а босые, черные, исхудалые дети кидались туда же, звеня колокольчиками, гремели какой попало посудой, отпугивали пернатых налетчиков:
- Эй, проклятые, не клюйте хурму!
Из садов доносились голоса взрослых:
- Мечите камни из пращей, мечите! Иначе эти обжоры не уберутся.
Ребята осыпали птиц камнями. Но отвадить их было не так-то просто. Когда птицы проклевывали кожуру плодов, казалось, они живую плоть детей терзают. Финик - древо жизни арабов. Одни плели корзины из листьев финиковой пальмы, другие перемалывали финики на муку, или вываривали из них мед.
Дороги, пролегающие через пустыню, вновь превратились в пылающие печи. Все вокруг отливало коричневатым цветом. Там и сям виднелись пахари, обвязавшие головы белыми платками. Наработавшись, они прятались в тени каучуковых деревьев. Все живое искало укрытия от жары. Буйволы, жуя жвачку, переваливались с бока на бок в зловонной жиже, нежились в тепловатых лучах и лениво пошлепывали себя хвостами по спинам. Кучерявые овцы и ягнята, сбившись вокруг колодцев, прятали головы под животами друг у друга...
Караван направлялся на север. Взгляд Бабека был прикован к узкогорлым глиняным кувшинам у обочины. Из-за неимоверного зноя вода, выставляемая местными жителями для путников, быстро испарялась и горлышки кувшинов посвистывали. Пылающая степь иногда превращалась в мираж. Проходя через эти бедные деревни, Бабеку хотелось закрыть глаза: "Война... Резня... Почему доводят людей до такого состояния?" Тяжело было смотреть на бедуинов, изнуренных болотной лихорадкой. Казалось, они чудом выбрались из могил. У Бабека мыло сердце.
Когда караван отдалился от Багдада более чем на фарсанг107, беспокойство проводников улеглось. Купец Шибл словно бы заново родился: "Слава богу, легко отделались. Убытков и потерь нет, правда, и прибыли тоже". И Бабек чувствовал себя бодрее, все увиденное в Багдаде казалось кошмарным сном.
Они случайно повстречались с отрядом владельца крепости Шеки Сахль ибн Сумбатом, который по вызову прежнего халифа, Амина, спешил в Багдад. Эта встреча с Сахлем в чужой стороне больше всего взбодрила Бабека и Шибла.
Сахль тараторил:
- Бабек, дорогой мой, держись веселей. Спокойно можешь вести свой караван. Впереди - постоялый двор. Там было трое стражников Мамуна. Всем троим наши размозжили головы сиевердскими булавами... Теперь путь свободен.
Бабек хорошо знал этого словоохотливого, вислоусого и длиннобородого христианина, с худой длинной шеи которого свисал золотой крест, а под сросшимися на переносице черными бровями беспокойно бегали крупные зеленые глаза... Бабек видел Сахля в Шеки во время его беседы с Шиблом. Тогда Сахль говорил: "Шибл, я из рода великих царей, могу оказаться тебе полезным, уступи подешевле мне оружие, ибо у нас общий враг..."
Сейчас Бабек сказал Сахлю:
- Брат мой, в Багдаде сейчас такая суматоха, что собака не узнает хозяина... Персидский полководец Тахир отрубил и увез голову халифа Амина. И базары закрыты. Даже работорговец Фенхас бежал из города. Если люди Мамуна дознаются, что ты явился по вызову Амина, тебе не сдобровать.
Люди Сахля повернули своих коней обратно. Бабек предложил:
- Могу проводить вас до Базза.
