— Братья мои по вере, шайтаны, подобные попу аль-Кинди, столкнувшись с мотазилитами, зындыгами и суфиями, стремятся поссорить халифа Мамуна с истинно мусульманскими богословами. Всем вам, как божий день ясно, что аль-Кинди христианин, а мы, мусульмане, — враги христиан. Я уверен, что сам аллах просветит и наставит халифа Мамуна и он рано или поздно перейдет на нашу сторону… Всему свой срок, свое время. Когда халиф Мамун находился в Хорасане, шииты объявили государственным знаменем зеленое полотнище Али. Вы, наверно, помните. И чем все это закончилось? Халиф Мамун возвратился в Багдад и встал под черное знамя ислама. И вновь, дай бог, крепко будет держаться за это знамя. Ныне халиф Мамун — самый преданный аллаху человек на всем белом свете. Вы, мусульмане, должны повиноваться на небе аллаху, а на земле халифу. Повинующийся халифу сподобится божественной истины. Если бы не халиф Мамун, то приспешник гяура Бабека, Зирак, ни одного мужчину не оставил бы в Исфагани, за одну ночь всех перерезал бы. Если бы не халиф Мамун, Бабек давно бы захватил Хорасан. Но халиф вовремя принял меры предосторожности. Пока Бабек собирал силы, халиф двинул к Хорасану мощное войско, и хуррамиты расстались даже с мыслью о Хорасане. Потеряй мы Хорасан — потеряли бы и Багдад, лишились бы и восточных провинций.
Шейх Исмаил, говоря о халифе, лез из кожи вон, думая: "пусть это дойдет до его ушей". Шейх время от времени высоко поднимал коран и потрясал им.
— Кто усомнится в этой священной книге, попадет в ад, — восклицал он, и, поцеловав коран, прикладывал его к глазам. — Рано или поздно коран ослепит Бабека.
Шейх обвинял Бабека во всех смертных грехах, халифские воины будто бы сказку слушали:
— Дети мои! Принимаясь за какое-либо дело, запаситесь терпением. Знайте, что одно из имен аллаха единого Сабир-терпеливый. Торопливость от лукавого, умеренность же от аллаха терпеливого. Однако сам аллах позволяет в борьбе с огнепоклонниками забыть терпение и осторожность. Если замешкаетесь, шайтан может закрасться в ваши души. Знайте, кто падет в этой войне, тому уготован рай… Халиф Мамун, да пребудет с ним аллах, восхищен подвигами вашего главного полководца Мухаммеда ибн Гамида. Мухаммед ибн Гамид — мудрый и прозорливый полководец! Он с помощью аллаха сумеет разгромить крепость Бабека Базз. Вас поведет в сражение главный полководец Мухаммед ибн Гамид. Во имя святой веры не страшитесь ничего. У кого на лбу что начертано аллахом, то и сбудется…
Когда шейх Исмаил говорил, щеки его, подобно кузнечным мехам, то раздувались, то опадали. Он входил в раж и говорил без устали:
— Братья мои по вере, Бабек должен быть уничтожен, знайте: кто падет в битве с гяурами, перед тем распахнутся все восемь ворот рая. В раю есть прекрасное дерево туба. Цветы этого дерева источают такой аромат, что, вдохнув его, человек впадает в беспамятство. Под деревом туба не умолкает родник ковсар. Вода в роднике слаще меда, а вокруг него полно чернооких гурий. Эти черноокие красавицы предназначены для тех, кто грудью шел на вражеские мечи…
Чем пространней витийствовал шейх Исмаил, тем легче становилось на душе Мухаммеда ибн Гамида. Он знал, что речь шейха действенней его меча и каждое слово, подобно звонкой стреле аш-шарих[129], бьет без промаха. Шейх иногда стращал воинов адом:
— В аду есть дерево заггум, даже врагу увидеть его не пожелаю — вместо плодов с него свисают шайтаньи головы. — При этом шейх, морщился, вздергивал седые, редкие брови, выпучивал глаза. — Под деревом заггум непрестанно кипит чан со смолой. Кто убоится и дрогнет перед гяуром Хуррамитом, того аллах сварит в том чане с кипящей смолой… — шейх вновь поцеловал и приложил к глазам книгу в черном переплете, которую держал в руке. — Здесь, в священном коране, написано: "О пророк, не бойся ничего если у тебя есть двадцать храбрых мусульман, они дадут отпор двумстам неверным". Опять же в священном коране аллахом сказано: "Тот, кто не верит в мечеть, совершает великий грех". Огнепоклонники — враги священных мечетей. Их Авеста — книга не священная, ибо не аллахом изречена, а безбожником-жрецом по имени Зардушт. Коран же — завет аллаха для своих рабов… С помощью аллаха, по воле пророка захватите крепость Базз и предайте казни гяура Хуррамита! Тогда каждый из вас получит вознаграждение и каждый из вас разбогатеет… Захваченную добычу разделите так, чтобы ни ссор, ни обид не возникало. И помните, что пятая часть добычи доля мечетей.
Шейх Исмаил недолюбливал Мамуна, но считал нужным то и дело восхвалять его. И еще раз напомним, что халиф противопоставил всех ученых и философов Дома мудрости духовным деятелям, богословам и правоведам. Поэтому шейх Исмаил должен был действовать искусно. Он возглашал:
