— Да сохранит нашего халифа сам аллах… Я слышал сказание о том, что халифа прославляет вера, — тут шейх Исмаил снова показал коран воинам. — Да, да ни один неверующий халиф не снискал славы в народе. Священный коран гласит, что единство всегда приводит людей к добру. Иншааллах, халиф и впредь будет идти путем, предначертанным в коране. Потом шейх подал некоторые советы:
— Братья мои по вере, если вдруг во время битвы с неверными вам придется тяжко, не теряйтесь, просите у аллаха послать горных птиц вам на помощь с камнями в клюве[130].
Когда красноречие шейха иссякало, он вместе с Мухаммедом ибн Гамидом подходил к бойцам и проверял остроту их мечей. Длинные черные бороды бойцов топорщились, подобно колючим кустам. От них разило потом. Шейх зажимал пальцами нос, его тошнило. Он морщился, будто надкусил алычу, и укоризненно качал головой:
— Преславный пророк Мухаммед изрек, что чистота — половина веры. Здесь не безводные аравийские пустыни, чтоб совершать омовение песком[131]! Слава аллаху, на Хаштадсаре бьют ледяные ключи. Вижу, у всех есть кувшины для омовения… Надо его основательно совершать перед намазом.
Воины молчали, никто не издавал ни звука. Шуточное ли дело — с ними говорил сам главный шейх халифата. Халифским воинам даже присниться не могло, что шейх Исмаил, проделав неблизкий путь из Багдада сюда, предстанет перед ними.
Во время одного из таких обходов шейх подозвал к себе здоровенного детину с едва пробившимся пушком на верхней губе и спросил:
— Сынок, скажи-ка, кто твой создатель?
Юнец мгновенно выпалил:
— Мой создатель — аллах единый.
— А кто твой пророк?
— Мой пророк — Мухаммед преславный!
— Какой святыне молишься?
— Каабе!
— Кто твои братья?
— Мусульмане!
— Чему служишь?
— Добру!
— Каким путем идешь?
— Иду путем пророка Мухаммеда!
— В день сколько раз совершаешь намаз?
— Пятикратно!
— Соблюдаешь ли пост?
— Соблюдаю!
— Кто твой враг?
— Гяур Бабек Хуррамит!
И тут Шейх разразился проклятьями:
— Да будет проклят богом гяур Бабек! Чтоб его седло обагрилось кровью! Чтоб осталась его папаха пустой!
При этом шейх Исмаил наблюдал ратников и радовался, видя, как глаза загораются местью. Их взгляды словно бы говорили: "Почтенный шейх, моли аллаха, чтоб прибавил силу нашим рукам. И мы, с помощью аллаха, рекою прольем кровь неверных хуррамитов!"
После шейха Исмаила вперед вышел Мухаммед ибн Гамид:
— Храбрецы мои, аллах создал нас хозяевами жизни. Вспомните нашего легендарного героя Антару. И вы, подобно Антаре, должны поднять до небес славу мечей Дамаска и Самсама. Быстроногие арабские скакуны должны прославиться еще раз в этой битве. Созвездие Льва — созвездие мощи и отваги. И вы должны быть отважными, как львы. Досточтимый шейх Исмаил дал вам хороший совет. Мне больше нечего сказать. Мы сражаемся за священную веру нашу. Мы должны стереть с лица земли крепость Базз Бабека Хуррамита, врага веры нашей.
Мухаммед ибн Гамид выхватил меч, величественно поднял его над головой и, приосанившись, запел боевой гимн, высеченный на мечах халифских ратников:
Халифские ратники воспряли духом, вторя могучим хором Мухаммеду ибн Гамиду. И шейх Исмаил пел, и глава врачей Джебраил, и глава палачей Масрур пели. Но это пение порождало ужас: они только сейчас подняли, куда их занесло и что здесь кровь будет литься рекой. Удастся ли уцелеть?..
Иногда солнце застилали облака. Их огромные тени падали на поля, луга и горы. С Базза веял теплый ветер.
Полуденный намаз завершился. Войско было готово к бою. Ждали приказа Мухаммеда ибн Гамида. Отряды всадников кружили на близлежащей равнине. Пешие потрясали мечами. Выстроились в ряд баллисты. Громоздкие черепахи — так арабы называли стенобитные орудия — изготовились к приступу.
Клубы пыли сливались с облаками. Лица были хмуры. Глаза горели злобой.
На перекрестках дорог рассыпали гвозди и острые кремни, устраивали места для засад, копали глубокие рвы, перед ними складывались кучами крупные камни, укрепляли укрытия. Чуть поодаль, в гуще зеленого леса, затаились разведчики. В руках они держали арканы.
Халифские воины в ожидании битвы стреляли в соколов, кружащих над их станом. Соколы с клекотом поднимались выше и улетали в сторону снежной вершины Хаштадсара.
Трудно приходилось закованным с головы до ног в броню вожатым львов. Они вконец измотались. Голодные львы, рыча, бросались на псов. Плечистые вожатые, твердо упираясь в землю ногами, натягивали цепи и с трудом удерживали хищников: "Потерпите, божьи твари. Скоро-скоро напустим вас на хуррамитов. Тогда покажете свою силу неверным. Кровожадные псы не чужие, наши".
