Бабек проворно поднялся, вышел во двор и вскочил в седло. Взвил меч над головой. Абдулла тоже кинулся на коня и обнажил меч. Сахль вел себя так, словно и он недоумевает, как могло случиться такое. Чтобы отвести от себя меч Бабека, он на чем свет стоит ругал Афшина, угрожал ему. И люди Сахля грозили людям Афшина: "Ничего, пусть! Если это они — перебьем всех!"
Неприятельских всадников еще не было видно. Их скрывала пурга. Наконец Бабек увидел, что приближающиеся — ратники халифа. Отпустил поводья Гарагашги и с грозным рыком ринулся вперед.
Афшин еще не показывался. Он намеренно двигался сзади. Бабек сразил семерых всадников, что были впереди. Их седла окрасились кровью. С тыла Бабека прикрывали семеро конных воинов и Абдулла. Сахль тоже кинулся в гущу ратников халифа. Он тоже размахивал мечом, но никого не ранил, не задел.
Люди Афшина, устрашенные могучими ударами Бабека, отступили с воплями: "Вавейла!" На снегу осталось несколько трупов. Ржали кони, лишившиеся наездников. Сахль подскакал к Бабеку и, словно бы раскаиваясь, сказал:
— Повелитель, этих мерзавцев много. Афшин нагрянул на нас с целым войском. Мы окружены. Нам лучше возвратиться в замок. Оттуда есть подземный ход на другой берег Аранчая. Они осадят замок, а мы тем временем скроемся от них.
Бабеку предложение Сахля показалось разумным. Они возвратились в замок.
Сахль с факелом в руке двигался первым. За ним в колодец по лестнице спустились Бабек и Абдулла. Все трое оказались в подземелье. Их охватила болотная затхлость. Сахль, держа факел в полусогнутой руке, шел подземным ходом. Здесь было много развилок. Подземные лазы разветвлялись вправо и влево. Вдруг Сахль упал и факел его погас. Мрак! Ужасающая неподвижность! Бабек почувствовал неладное. "Пес продажный! Не уйдешь от меня!" Бабек не понял, куда подевался Сахль, его не было слышно. Бабек и Абдулла искали его впотьмах, а темнота стояла, хоть глаз выколи. Сахль исчез. Бабек осторожно возвратился, Абдулла — за ним. Внезапно раздалось стальное клацанье. Бабек ступил в капкан. Абдулла хотел было помочь брату, но и его руки очутились в железных тисках. Братья оказались в безвыходном положении. В Бабека словно львиная сила влилась. Он рванулся и разломал капкан, высвободил и руки брата. Но пути к спасению не было. Издали раздался злорадный хохот Сахля.
— Эй, табунщик Бабек, где ты, выходи-ка наружу!
Бабек шагнул на голос. Он доносился из лаза, через который они спустились сюда. Там было светло и все видно. Сахль стоял подбоченившись. Он держал лестницу. Стоя рядом с Афишном, он скалил зубы.
— Выходи!
Бабек, подняв голову, крикнул снизу:
— Подлец! За сколько ты продал меня? Я бы дал тебе побольше, чем халиф.
Сахль, красуясь, прикрикнул:
— Не болтай! Табунщику падишахом не стать!
У горловины колодца стояло несколько противников в задубевших бурках, с саблями в руках. Они выжидали, когда Бабек выйдет на освещенное место. Бабек, сделав несколько шагов, молниеносно вскинул лук над собой. Свистнула стрела. Раздался вопль Сахля.
— О, мой глаз!
Замок сотрясся от его истошного вопля. Меткая стрела Бабека пронзила правый глаз бесславному Сахлю и вошла ему в мозг. Сахль испускал дух. Бабек крикнул со дна колодца:
— Предатель! Жаль, что я тебя не распознал. Твою подлость осудят армяне. Если бы Васак был жив, он отомстил бы тебе за измену!
В сердцах справедливых людей есть
только один памятник, его нельзя сравнивать
ни с какой наградой, как бы высока
ни была она; его удостаиваются только те,
что пали за родину и свободу
Солнце стояло в созвездии Водолея. Дороги, ведущие в Самиру, были засыпаны снегом. Необузданные ветры мчались наугад. Словно бы и природа оплакивала пленение Бабека. Неожиданно ударили крепкие морозы, караванные пути покрыл гололед. Караванщики жгли костры, спасаясь от холода. Охотники, вышедшие было поискать удачи на берегах Тигра, вынуждены были даже свои колчаны и луки бросать в огонь: "Черт с ней, с охотой, если кости свои согреем — не помрем. Будем добывать дичину для халифа Мотасима, а сами замерзнем тут, на стуже!"
Караван-сараи находились на значительном расстоянии один от другого, без запасов топлива пускаться в путь было опасно. В такую пору всадники Афшина, захватив с собой в дорогу все необходимое, везли Бабека в Самиру.
Халифское войско по приказу Мотасима устроило празднество. Пешие и конные с черными знаменами в руках выстроились от дворца до Хулванского перевала. Весь город вышел, чтобы поглядеть на Бабека. Хатибы с высоких минаретов возглашали благопожелание халифу.
— О аллах единый, сделай жизнь повелителя правоверных долгой, а трон его вечным. Когда халиф Мотасим велит казнить Бабека, раздели с ним гнев его!
