Бабек повел коня. Пока шли в кузню, Салман несколько раз останавливался, размахивая руками, говорил о конях. И, конечно же, не преминул вспомнить, как ездил в Дербент за конями, как там угодил к хазарам в лапы, как верный друг Абдулла спас и его, и купца Шибла… Наконец вновь вернулся к разговору о конях:
— Сынок, запомни, конь — подарок судьбы, к тому же верное животное. У каждого коня свой норов. Немой конь часто сбивается с дороги. Отпустишь поводья — понесет по камням да кочкам… Запомни, глухой конь вислоухим бывает, как щенок. Кривоногий конь, персы их луконогими называют, спотыкается часто. Голубоглазый конь у нас считается злосчастным. Арабы считают, что косоглазый конь приносит счастье… Сынок, хочу сказать, что с сотворения мира кони были крыльями героев, их красой и гордостью. Твой Гарагашга не хуже Буцефала Александра Македонского. Увидит волка — выбивает клыки, врага увидит — отрывает голову. Ты цени своего коня, равного ему нет.
Когда Салман похвалил Гарагашгу, Бабек не удержался:
— Мы недавно скачки устроили, ни один конь не мог догнать Гарагашгу. Он несколько раз обгонял Демира Муавии. Но и этот Белый жеребец тоже скакун знатный! Очень на коня Лупоглазого смахивает.
— Так конь Лупоглазого тоже из моего табуна. Разбойники его заарканили на Кровавом поле и увели…
Кузня гудела, молоты вздымались и опускались. Муавия, держа Белого жеребца под уздцы, ласкал его. Жеребец стал покладистее, не брыкался. Бабек, опустившись на колено, подравнял копыта коня. Старый коваль пристально следил за его работой: "Как хорошо подравнивает! В молодости и мои руки были искусны".
И Салман с удовольствием наблюдал за тем, как Бабек подковывает коня. Казалось, что Бабек — прирожденный коваль. Выровняв копыта коня, выбрал подковы. Салман сказал:
— Сынок Бабек, когда будешь забивать гвозди, будь поосторожней, вдруг гвоздь не туда попадет.
— Не сомневайся.
Бабек, как заправский коваль, держал гвозди во рту. Брал их по одному, вставлял в отверстия подковы и забивал молотком.
— Ну как, не беспокоит?
Новенькие подковы Белого жеребца блестели. Вбитые в них гвозди бусинками выстроились на расчищенных, красивых и крепких, как сталь, копытах коня. Старый коваль воскликнул:
— Ну, что скажешь, ювелир да и только.
— Да, да!., поддержал его кто-то. — О таких вот и сказано — поздно пришел, да скоро научился. Потому в глазах Салмана другого, равного Бабеку нет.
— Да, если так пойдет, то сын маслоторговца Абдуллы у всех отобьет хлеб…
Старый коваль, обросший густыми волосами, от зависти разинул рот и только теперь обнаружилось, что во рту у него нет ни единого зуба. Салман, прищурив маленькие мясистые глаза, усмехнулся в усы. Бабек, подковав коня, положил молоток рядом с наковальней, взял жеребца под узду.
— Вот и Белый жеребец, ну, как подковал? Салман искренне пожалел:
— Назначил бы тебя главным конюхом, сынок, да табуна-то не остается, сегодня должен весь Джавидану отправить.
— Ничего, лишь бы врагов побить, а кони чтобы их пасти, всегда найдутся.
Белый жеребец охотно нагнул шею, заржал и начал рыть землю копытами, обнюхивая кобылу, стоящую возле кадки. Бабек, тотчас ухватившись за гриву жеребца, прыгнул ему на спину. Белый жеребец еще раз страстно заржал и опустил копыта на бедра кобылы, которую подковал старый кузнец… Тот едва выбрался из-под конских копыт. Тут недолго было оказаться ненароком растоптанным. Все смешалось. Даже сам Салман не знал, что делать. Бабек крепко держался за гриву жеребца, но тот не убирал передних копыт с бедер кобылы.
— Чтоб ты сдох!
— Он бесстыжей самого халифа Гаруна!
— Ну, наследник Амин уже обогнал в этом деле своего папашу. В Золотом дворце девушек не осталось.
— Ну что за бесстыжая тварь!
— Так на то и жеребец.
Салман поглядел на жеребца, затем — на кобылу, помотал головой. Бабек раза два шлепнул жеребца по шее. Он только теперь отвалился от кобылы. Салман велел конюхам:
— Тот, кто передаст этого жеребца Джавидану, пусть скажет, "что это подарок ему от сына его друга Абдуллы — Бабека. Бабек зарделся от радости.
— Тогда разреши Белого жеребца я сам отведу Джавидану.
— Нет, есть неотложное задание Джавидана. Тебя в другое место пошлю. С вечера хорошенько покорми Гарагашгу!
— Слушаюсь!
Бабек шлепнул Белого жеребца по крупу:
— Шевелись! Гляну, как побежишь ты подкованный.
Жеребец помчался в сторону Каменного моста. Салман, глядя вслед Бабеку, радовался: "Огнепоклонники всадниками рождаются!"
А походная кузня гудела, не переставая…
В засаде не дремлют.
