Сильный ветер запутывал полы ляббады — накидки вокруг тощих ног Горбатого Мирзы. Медная чернильница, свисающая с пояса, раскачивалась на ветру, ударяясь об его колено. Перо служило закладкой в большой толстой тетради в черном переплете. Горбатый Мирза знал, почему нарушилась связь между Золотым дворцом и военачальником Абдуллой. Хуррамиты на горных дорогах перехватывали гонцов Абдуллы и приканчивали их. Горбатый Мирза понимал и то, что будут приняты соответствующие меры и связь возобновится. "А жаль!" — подумал он.
Горбатый Мирза, как и хозяин, всматриваясь в дорогу, перечислял на память приметы, которые сообщила ему Гаранфиль: "ростом и статью похожа на меня. Косы длинные. Карие глаза яркие. На ручном кандале клеймо-пламя. На правом глазу небольшое пятнышко". Что стоит найти ее по таким приметам? Пусть только прибудут, даже из десяти тысяч пленниц узнаю. Дело не шуточное, Гаранфиль дала мне четыре тысячи, чтоб я ее выкупил и возвратиться в Билалабад помог. А вот, как сама Гаранфиль разузнала, что ее взяли в плен и погнали сюда? Ах, пустая моя башка! Ведь Гаранфиль — наложница халифа, огнепоклонница, все ходы-выходы знает. Наверно, тайных гонцов имеет, вести с родины получает… Сто динаров перепадет мне. Самую дорогую рабыню Фенхас продаст за триста динаров. Ну, пусть даже за четыреста. Потом с Гаранфиль дополучу.
Звон колокольчиков прервал размышления Горбатого Мирзы, Он глянул сначала на Фенхаса, потом на дорогу. Фенхас, насторожившись, вперился в ту сторону, откуда донесся звон колокольчиков. Толстые губы растянулись в улыбке, показав зубы. Работорговец оживился. Потер руки:
— Ведут!
— Поздравляю!
— Приготовь бумагу, перо!
— Приготовил.
Стражники, видя, как радуется Фенхас, удивились:
— Что делать несчастному, ведь он так беден.
— Нашел бедного! Фенхас побогаче самого Гаруна. Если все его золото высыпать в Тигр, плотина получится. Невольничий рынок Сугулабд в его руках.
— Верно, брат! Самого богатого купца огнепоклонников, Шибла, вместе с его верблюжьими караванами Фенхас может купить, получив прибыль за один день.
Стражники переговаривались, а Фенхас в это время был уже далеко за воротами. Ему не терпелось взглянуть на пленных.
Ветер усилился. У ворот стояла такая плотная стена пыли, что разглядеть лица пленных, покрытые к тому же застывшей кровью, было трудно. На" шеях у людей, изнуренных до крайности, висели свинцовые пластинки. Фарраши и сыщики халифа сновали между рядами, выискивая кого-то. Фенхас затерялся в этой суматохе. Горбатый Мирза с тетрадью и пером в руке спешил от одного пленника к другому, сведения о них — местожительство, имя, возраст — со свинцовых табличек переносил в свою тетрадь. Сыщики халифа, отобрав тех, кто был нужен им, оттесняли несчастных к воротам, а оттуда гнали в сторону дворца. Сердце Горбатого Мирзы ёкнуло: "А вдруг и ее уведут!" Что значит для них горбатый писарь, коли и сам Фенхас побаивается сыщиков повелителя: "Бессовестные, будто мясники. Как заприметят смазливую пленницу, так и кидаются, как волки, и утаскивают. Даже не подумают, сколько за этот товар заплатил Фенхас".
Наглость сыщиков привела в ужас Горбатого Мирзу. Он метался, словно в чем-то провинившись: "Пророк Ширвин, сжалься надо мной! Отведи вражеский глаз от меня! Если сыщики прознают о моем намерении, схватят меня и тотчас же повесят на мосту Рас-аль-Чиср!"
У ворот происходило столпотворение. После утреннего намаза часть пленников со свинцовыми табличками на шеях и с кандалами на руках впустили в город. Звон кандалов разбудил весь Багдад. Мосты через Тигр чуть ли не прогибались под тяжестью пленников. Самодовольные еврейки и христианки, закутанные в чадры спесивые мусульманки, ищущие себе служанок, вышли поглядеть на пленниц.
— О аллах! Ты только погляди! Какие выносливые люди!
— Боже, помилуй, ни звука не издают! Их мать родила, или камень?!
— Это же кяфиры! А какими должны быть кяфиры? Они даже своих умерших не почитают, отдают на съедение птицам и разной твари.
Фенхас и Горбатый Мирза стояли у ворот. Пленных здесь было много.
Круглое лицо Фенхаса побагровело. Рабовладелец сердился, размахивал руками, кому-то грозил:
— Я этого так не оставлю! Призову виновных к ответу! Что за зверство, что за дикость! Эти стражники совсем забыли совесть!
— Что случилось, мой господин? — тихо спросил Горбатый Мирза. — Кто это опять рассердил тебя?
— Все, все!.. И евреи и христиане! Даже свои мусульмане, и те вредят мне! Погляди на тот караван, что везет награбленное! Что ты там видишь?
Горбатый Мирза крутнул свою тонкую жилистую шею в сторону каравана:
— Ой-ой-ой! — покачал головой Мирза. — И впрямь стражники все границы перешли. Бессовестные! И не думают о том, сколько бедре[81] заплатил Фенхас за каждого из этих пленных.
— Эх, Мирза, откуда волку знать, что мул дорого стоит!.. — Горестно вздохнул Фенхас. — Не будь я сыном своего отца, если не найду и не накажу виновного! Прямо к шейху Исмаилу пойду жаловаться. Такое зло и религия не оправдает!
