Я ничего не ответил. Маленький, поросший травой холмик, на котором мы сидели, находился в нескольких футах справа от меня. Подойдя к нему, я уселся на свое прежнее место и посмотрел сначала на то место среди деревьев, где я недавно стоял, а затем в противоположную сторону на утес. Я запомнил место, где пуля вонзилась в заполненную глиной трещину рядом с прилипшей к камню зеленой полоской растительности. Мысленная линия, проведенная от деревьев у начала склона до точки высоко на поверхности скалы, не встречала на своем пути никакой преграды, кроме моей головы.
Лорел лежала на траве. С того места, где я был несколько минут назад, она была едва видна, если видна вообще. Но мои волосы выделялись на фоне утеса как прекрасная белая мишень. И хотя мне самому крайне не нравился ход моих мыслей, я начал размышлять о Лорел Редстоун.
Если бы я не наклонился к ней за мгновение до выстрела, пуля уложила бы меня на месте.
– Что вы делаете? – поинтересовалась Лорел, когда я подошел к ней.
– Просто пытаюсь столкнуть лбами парочку фактов. Стрелок располагал бездной времени, чтобы смыться. Видимо, он укатил, пальнув лишь раз.
– Мне страшно, Шелл.
– Неудивительно. Я, по правде, и сам начинаю слегка нервничать.
Я вглядывался в Лорел, все время возвращаясь мыслями к ее рассказу.
Ничего не остается, как во всем ей верить на слово, а если говорить серьезно, то даже в то, что она дочь миссис Редстоун.
– Что вы там рассматриваете? – спросила Лорел, когда я, отвернувшись от нее, принялся изучать поверхность утеса.
– Смотрю на то место, где зарылась пуля. Мне очень бы хотелось подержать ее в руках.
Она проследила за направлением моего взгляда.
– Это то же, что искать иголку в стоге сена, не так ли?
– Не совсем. Я заметил точку удара. Проблема состоит в том, как туда добраться.
Казалось, что это невозможно. Около скалы не было места, где поставить лестницу, разве только в озере, что вряд ли помогло бы, так как пуля засела футах в шестидесяти от уровня воды. Не было толку и в том, чтобы спуститься по веревке футов эдак на сто вниз с вершины, поскольку верхняя часть скалы образовывала козырек, и вы зависали в воздухе вдали от желанного места.
– Придется наплевать, – сказал я, – единственный путь туда – левитация, однако я еще не успел развить в себе эту способность.
Посмотрев на Лорел, я спросил:
– Почему вы все-таки избрали для нашей беседы этот холмик? – и указал на место, где мы сидели не так давно.
– Очень красивое возвышение, – ответила она с некоторым недоумением, – кроме того, там мы могли быть уверены, что нас не подслушивают. Вдобавок оттуда открывается чудесный вид. Но почему вы спрашиваете?
– Перед нами открывался прекрасный вид, кто спорит, равно как и перед тем молодчиком с ружьем.
Лорел нахмурилась:
– Я уверена, что вы не имеете в виду того, что можно было бы подумать, исходя из ваших слов. Или я вас просто не понимаю.
Я сменил тему.
– Лучше вернемся в лагерь. Мне пора в город.
– Вы уезжаете? После того, что случилось?
– Именно.
Лорел почти всю дорогу назад шла молча. На полпути к лагерным строениям я спросил, главным образом ради того, чтобы нарушить молчание:
– Лорел, из рощи к востоку отсюда я видел нечто странное. Что-то вроде замка. Это что – галлюцинации в результате шока?
– Насчет шока не знаю. Но в трех-четырех милях от нас стоит замок. Замок Нормана.
– Норманнский замок? Нелепость какая-то.
– Это ночной клуб. Напитки, азартные игры, ужины, эстрадные представления. Принадлежит человеку по имени Эд Норман. Отсюда и происходит название. – Все это произнесено ледяным тоном.
Теперь я припомнил, что кое-что слышал об этом месте. Я не успел там побывать за короткое время, прошедшее со дня его открытия, но читал в газетах об этом «уникальном и очаровательном» месте. Тут же я выкинул замок из головы. Мы возвращались назад тем же путем, через рощу к обширной поляне, где расположился лагерь. Однако теперь здесь кипела ужасающая активность.
– Ленч кончился, – безучастно заметила Лорел.
– Теперь его следует переварить.
Уже отсюда, с опушки, я видел фонтаны брызг в плавательном бассейне, примерно дюжина людей играла в волейбол. Честно говоря, там играли во все, кроме, пожалуй, чехарды. Это наблюдение несколько развлекло меня, особенно в сочетании с пришедшей на ум мыслью. Только чокнутый мог избрать подобное окружение для покушения, при этом затратив огромные усилия, чтобы заманить жертву сюда. В любом другом месте прикончить меня было куда проще.
Но с другой стороны, лагерь нудистов мог быть самым подходящим местом для убийства, особенно если его жертвой должен стать парень вроде меня. Я представил кричащие заголовки газет: «Шелл Скотт застрелен в лагере нудистов». Лос-Анджелес и Голливуд помрут со смеху. Все внимание сосредоточится на том, кто убит и где, а не на самом факте убийства.
Следствие по делу, если и откроется, будет постоянно прерываться взрывами гомерического хохота.
