– В больнице Пальмера, в Пасадене. – Лорел слегка нахмурилась. – Шелл, а почему вы меня спросили о бассейне? Вернее, о том холмике, где мы сидели?
Я решил все превратить в шутку и сказал весело:
– Да, наверное, просто потому, что там я превращался в замечательную мишень. Почему же еще?
Шутка не сработала. Лицо ее застыло как маска. Ни улыбки, ни озабоченности. Голубые глаза пристально и спокойно смотрели на меня, и где-то в их глубине я смог заметить легкую печаль.
– Я провожу вас до калитки, – произнесла она.
– Лучше оставайтесь здесь. Я хочу сказать, будьте среди людей.
– Нет, я пойду с вами. Кроме того, я должна показать вам хижину, где вы будете спать, если вернетесь.
Лорел повернулась и пошла. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом. Выйдя из здания, она повернула направо, прошла за угол и, остановившись у группы деревьев, спросила:
– Видите вон тот маленький белый домик?
– Ага. Это мой?
– Нет. Мой. Ваш в пятидесяти ярдах позади него. Я устроила так, чтобы вы были поблизости от моей хижины. На тот случай... если возникнут неприятности...
Лорел протянула мне ключ от калитки, и мы молча зашагали к выходу. Она показала место для парковки машин – чуть дальше по дороге.
Я прошел через калитку и повернулся к Лорел.
– Встретимся позже.
– Конечно, – сказала она.
– Возможно, мне удастся кое-что узнать о нашем друге там. – Я кивнул в сторону лагеря.
– Не лучше ли попробовать поискать в самом лагере?
– Не уверен. Мне все это кажется очень необычным, надо проверить пару версий.
После короткой паузы я спросил:
– Может быть, вы припомните что-нибудь о детективе по имени Пол Йетс?
Она отрицательно покачала головой.
– Из-за него вы должны ехать?
– Частично.
– Каковы другие причины?
– Вы спрашиваете, как заправский детектив, – улыбнулся я.
Помолчав секунду, девушка сказала:
– Счастливо, Шелл.
– Пока, Лорел.
Она пошла по тропе и вскоре исчезла за деревьями. Я подождал еще несколько минут и завел мотор. Путь лежал по Траверс-роуд, где желтая пыль вилась хвостом за «кадиллаком», и по Мейпл – до самого города.
По совести говоря, у меня нет серьезных причин сомневаться в правдивости рассказа Лорел. Она говорила так честно и искренне, а некоторые мои реплики ее явно обижали. Во всяком случае, было совершенно ясно – мне очень хотелось ей верить.
Эндон Пупелл и его молодая супруга обитали в «Горгоне» – дорогом отеле-пансионате на Сансет-бульвар между Голливудом и Беверли-Хиллз.
В паре кварталов от отеля я остановился на заправочной станции и, пока заливали бензин, позвонил из автомата миссис Редстоун. Хозяйка сама подняла трубку, и я назвал себя.
– О, хэлло, – сказала она весело, – я рада, что вы позвонили, мистер Скотт. Удалось что-нибудь узнать?
– Откровенно говоря, не уверен. Мне хотелось бы вас спросить насчет Сидни.
– Сидни? Что вы хотите знать о ней?
– Во-первых, я хотел удостовериться, что это она. Вчера вечером я думал, вы говорите о юноше.
– Нет. Сидни – моя дочь.
– Сидни Лорел Редстоун?
– Да. Откуда вам известно ее полное имя?
– Я видел ее.
– Надеюсь, не в Фэйрвью!
– Именно. Вы знаете, что она там?
– Ну конечно. Сегодня утром мы говорили по телефону. Кстати, я упомянула, что прибегла к вашим услугам.
– Это меня несколько озадачило. Ло... мисс Редстоун слышала что-нибудь о Поле Йетсе?
– Ни одной живой душе, даже ей, я не говорила о нем. – После паузы она продолжила: – Вы, конечно, понимаете, что я не очень распространяюсь о местонахождении Сидни. Вовсе не потому, что я против...
– Понимаю. Полагаю, что Вера и ее муж знают, что она в Фэйрвью.
– Вера, безусловно. Эндон тоже может знать, если Вера ему сказала. Я не уверена. – Она вновь выдержала паузу. – Как вы ухитрились узнать, где Сидни? Я думала, об этом никто не знает.
Я не выдал источник информации, но попросил ее дать словесный портрет Сидни. Ее Сидни и моя Лорел – мне очень понравилось это словосочетание «моя Лорел» – явно были одним и тем же лицом. Удовлетворив любопытство миссис Редстоун о странных событиях прошедшего вечера, разбитом «паккарде» и Гарлике в обмороке и пообещав возместить все убытки, я повесил трубку. По правде говоря, я повесил трубку после того, как миссис Редстоун приказала мне выкинуть из головы идею возмещения убытков.
Дверь открыла Вера Пупелл. Дежурный из роскошного фойе «Горгоны» позвонил наверх, и жалкий плебей получил позволение вступить в роскошные апартаменты. Вера была очень хороша вчера вечером, да и сейчас она оставалась в полном порядке. Но после того как я видел ее сестру, и особенно в натуральном виде, Вера была лишь еще одной прикрытой одеждой крошкой. Она была облачена в платье серого шелка с очень глубоким вырезом. Ну и что? Всего несколько минут назад я находился в окружении бесконечно глубоких декольте, и это меня слегка испортило.
Ее коротко остриженные светлые волосы выглядели так, – будто были уложены кем-то чрезвычайно модным и дорогим по имени Пьер или Артибелл. Искусно нарисованные губки контрастировали с бледностью лица.
Она явно принадлежала к типу урбанистической женщины.
– Я вас приветствую, – сказал я.
– Что вам угодно?
