В виновности тех двух упырей нет сомнений. И я согласен с тем, что мир без них станет лучше. Дряни здесь и без того хватает. Возможно будет правильно очистить мир собственной рукой.
Я криво усмехнулся, поймав себя на том, что уже нашёл благородное оправдание.
— Я сделаю это, — в этот момент тихо проговорил Дмитрий. — Огр прав, нам это нужно. Да и у меня перед ним должок. Не следует мне перекладывать грязную работу на Добрынина.
Товарищ упрямо сжал губы, явно приняв окончательное решение. Я же всё ещё был в смятении. Мысли бились в голове, создавая изрядную мешанину. Я не знал, на что решиться. Голосок в голове шептал, что предложение Добрынина лишь желание повязать нас кровью. Однако я помнил выражение лица, тон Огра. Тот выглядел искренним. Да и были мы с ним повязаны уже очень крепко.
— Здесь будет исполнен приговор, — прервал мои метания голос Добрынина.
Мы не стали выходить за пределы базы, оставшись в пространстве между зданием и стеной. Участок, к которому нас привёл Добрынин, отличался лишь несколькими вещами. Первое — рядами надгробий, под которыми лежали все те, кто не пережил первый месяц в новом мире. Второе — здесь находилось несколько больших плоских камней. Именно к последним и направили двух отчаянно сопротивлявшихся преступников, умолявших их пощадить.
— Люди! — вновь заговорил Добрынин, дождавшись момента, когда вокруг соберётся достаточно народа. — Вы не хуже меня успели распробовать этот мир. Он далеко не сказка. Здесь есть опасность, есть лишения и очень мало того, что дарило бы радость. Но всё же и это жизнь! Жизнь, которая ценная сама по себе. Которую мы можем сделать лучше, приложив усилия. А можем и хуже.
Прозвучала многозначительная пауза. Огр внимательно осмотрел присутствующих, испытывая каждого. Многие отводили взгляд, пугаясь гигантского свирепого начальника. Немногие смотрели с вызовом. Кое-кто с уважением.
— Всегда есть возможность сделать хуже. Достаточно перестать бороться и дрянь полезет наружу. Воплотиться в жизнь самым дерьмовым образом. И то что мы можем этому противопоставить — так это порядок. Чёткий порядок, которому будут следовать все. Закон. И строгое наказание для каждого, кто становится нарушителем. Когда-то эти ублюдки оступились. Были пойманы на попытке грабежа. Тогда их не стали наказывать, — взгляд Огра упёрся в Стаса, смотревшего хмуро и зло. — И вот результат — они опустились до большей низости. Кто-то скажет, что раны девушки исцелятся. Что физически она уже скоро будет невредима. Но сможет ли она жить после того, что с ней сделали? Кто за это поручится? И кто даст гарантию, что подобное не повторится, если на сей раз опять дать поблажку? Простить? Один раз я совершил ошибку, простил преступников. И больше этого не повторится. Теперь каждый будет нести ответственность. Высшую меру, если его или её вина значительна. И сейчас мы закрепим этот порядок.
На этих словах взгляд Добрынина упёрся в нас с гномом. И Дмитрий первым шагнул вперёд, вытирая о штаны вспотевшие руки. Спустя несколько секунд я последовал за ним. В ушах стоял звон. Глухо слышался шум толпы, мольбы приговорённых. Но все эти звуки перекрывала кровь, стучавшая в висках. Дыхание было спёртым, пробирала дрожь. Было такое ощущение, словно это мне грозила плаха. И всё же почему-то я шёл дальше.
Неожиданно быстро расстояние было преодолено, а в мои руки оказался всунут большой тяжёлый топор. На глаза преступников уже надели повязки. Их ноги подбили, заставив упасть на плоские камни. Так, что голова свесилась наружу, обнажая шею.
«Именно туда нужно ударить» — подумал я, совершенно не чувствуя силы в руках.
Хотелось всё бросить и сбежать. Скрыться от десятков взглядов. Передоверить эту «честь» кому-то иному. Вот только я видел, что державшие приговорённых парни были в ничуть не лучшем состоянии. Наверное, только Огр в этой ситуации сохранял спокойствие.
— Суки! Сволочи! Да как вы смеете! — внезапно заорал лежавший передо мной смертник. — Да, оттрахал я её. И что с того? Что с того⁈
— Нет, я ничего не делал! — завопил второй. — Я всего лишь держал.
— Заткнись, гнида! Ты и сам присунул!
— Нет!
Ещё совсем недавно эти двое давили на жалость. А теперь… Теперь они раскрыли всё своё гнилое нутро. Пришло понимание, что этим сволочам не следует жить. Их надо убить. И если во мне недостаточно решительности, значит она должна быть в звере, что сидит внутри. Уж оборотень бы не стал сомневаться, он бы разорвал эту мерзость в клочья. Порвал на кровавые куски, ошмётья!
Я почувствовал, словно коснулся чего-то горячего, неистового, яростного. Что оно подняло голову, взглянув на мир моими глазами. Заставив руки налиться силой.
— Эта подстилка сама напраши…
Топор издал короткий свист, окончившийся глухим ударом. Звякнул металл о камень. Раздался стук, женские крики. Я почувствовал резкий отток сил, недостаток маны и в то же время просветление. Красная пелена отступила с глаз, явив тошнотворную картину — обезглавленный труп, из шеи которого обильно хлестала кровь. Красная жидкость поливала землю, собравшаяся лужица подбегала к моим сапогам.
