Как поведал вздрагивавший от страха тюремщик, действовали звери с совершенно нехарактерной для животных хитростью. В первый день они лишь обследовали здание снаружи, изрядно напугав обитателей. Скреблись в двери, разбивали окна, по счастью защищённые решётками, бегали по крыше. Но всё же паника в тот раз оказалась лишней. Звери не смогли проникнуть внутрь и с рассветом отступили. Всех последствий — хмурый, невыспавшийся вид тюремщика, показавшегося перед Андреем на следующий день.
Ровно та же история случилась и на вторую ночь. Словно тёмные духи, монстры царапали двери, бегали по крыше, били окна. Андрей, слышавший отголоски этих действий, теперь уже всерьёз радовался тому, что сам, вместе с товарищами, оказался в заключении. Впрочем, как ему тогда поведал мрачный охранник, не он один заперся от опасности. Многие обитатели Базы забаррикадировали окна, поставили засовы на дверях, а кое-кто и переехал. Никто не думал дать отпор, все пытались спрятаться, испытывали страх. Что же, будущее показало, что боялись они не напрасно.
Третья ночь начиналась также, как и предыдущие, но обернулась совершенно иным. Кровавым кошмаром. Ведь на сей раз монстры смогли подобрать ключик к защите Базы.
Андрей мало что знал о тех событиях, опять же выяснив всё лишь из рассказа тюремщика, но одно было известно точно — сначала были атакованы жильцы второго этажа. Монстры промчались по коридорам, разрывая на части тех немногих, кто вздумал ночью выглянуть из комнат. Но так как подобных людей было мало, это не утолило жажду крови зверей. И они начали ломать двери комнат.
Обитателям Базы повезло, что створки были очень крепкими, как и засовы. Двери упорно сопротивлялись натиску. Но всё же стойкость их не оказалась достаточной. Как рассказал трясущийся охранник, одна из дверей всё же подалась, и в проход проникли монстры. И что случилось затем, поведать уже никто не мог. В той в комнате никтоне выжил. Ни одна из обитавших там девушек. Их всех разорвали на части и съели. Но что самое странное, затем монстры просто ушли. Пролезли в ту самую дыру, через которую и пробрались в здание.
Такое поведение зверей вызывало огромные вопросы. В нём не было логики. Ни звериной, ни даже человеческой. Оно являлось каким-то искусственным. Или же попросту подстроенным. Можно было сказать «кем-то», но избранные хорошо знали имя существа, способного на подобное. Это был Ладрон, бог, создатель этого мира. В его могуществе никто не сомневался. Как и в подлости. Травить людей зверями было вполне в духе этого существа. По крайней мере так считал разговорившийся тюремщик. Андрей же думал, что если звери были посланы Ладроном, то скорее в наказание за их глупость. За то, что позволили поставить во главе Базы никчёмных преступников. Способных лишь в спины бить, но при малейшей опасности прятавшихся. Ведь нужно ли было говорить о том, что делали люди Стаса во время атаки монстров? Если нужно, то ответ очевидный — прятались по углам точно крысы. Тюремщик подобного не говорил, но из его рассказа и так всё было очевидно.
А ведь главным было то, что на такой атаке всё не закончилось. Звери вернулись вновь, с прежним голодом. Вновь выбрав временем визита ночь. Истошные крики Андрей различил очень хорошо, даже несмотря на тонны грунта и камня, разделявшего его и жертв. Мольбы несчастных даже спустя время стояли в ушах оборотня. И ещё больше Андрея пугала неизвестность. С тех пор, как прозвучали крики, прошло уже порядочно времени. Желудок подсказывал, что минуло время ужина, но никто так и не появился с едой. Словно о нём забыли или, что казалось ещё более страшным, к нему просто некому было прийти.
Подумав об этом, Андрей сжал зубы и вскочил, словно не было до того множества упражнений, недостатка сил. Страх позволил наскрести волю, стремление и бросить в то единственное, что он мог — тренировки. Обливаясь потом, оборотень начал приседать, чувствуя горение в мышцах, но прежде чем Андрей довёл себя до последнего предела, его слуха донеслись звуки. Шорох чьих-то шагов.
Замерев, оборотень сосредоточился на своих чувствах и понял, что не ошибся. Шаги действительно не были плодом его воображения. Более того, становились громче, словно неведомый посетитель направлялся именно к нему. Впрочем, не «словно», а именно к Андрею тот и шёл. Уже вскоре раздался шелест засова, а затем распахнулась и дверь камеры.
— На выход! — прозвучал голос знакомого тюремщика.
— Чего?
— Что слышал! На выход, говорю.
Ещё не веря в происходящее, Андрей осторожно приблизился к двери. Но его никто не окликнул, не назвал происходящее розыгрышем. Если что тюремщик и хотел высказать, так это своё раздражение промедлением.
— Что застыл? Иди быстрее.
Андрей послушался, наконец покинув камеру, но не удержался от очевидного вопроса.
— А почему меня отпускают?
— Стас смилостивился. Решил, что вы, оборотни, усвоили урок и можете быть отпущены, — прозвучало в ответ, после чего надзиратель добавил. — Подожди здесь, никуда не уходи. Я освобожу остальных и потом вместе поднимемся наверх.
