Руководитель его диссертации назвал Ноа «одержимым» документами. Это была правда. Ему нравилось, когда всё точно и хорошо задокументировано, вот почему последние этапы проекта занимали так много времени.
— Быть перфекционистом (
— Нет, — ответил Эдриан, стоя в дверном проёме в спальню.
Ноа развернулся с пылающим лицом.
— Ну, профессор-перфекционист, уже поздно. И если ты просишь совета о работе у пса, тебе, вероятно, нужен перерыв.
— Может быть, — признал Ноа.
— Я только что обнаружил, что у тебя есть один из моих любимых культовых классических фильмов всех времён.
— Да? Какой?
Ноа сохранил свою работу и закрыл ноутбук.
— «Последний звёздный боец». Я считал себя единственным, у кого есть этот диск.
— Правда? — Ноа пошёл за ним обратно в спальню. — Я думал, ты ненавидишь всю эту дерьмовую графику восьмидесятых.
— О, нет. Дерьмовая графика — это часть шарма. Видишь ли, чтобы анализировать современные спецэффекты я хочу посмотреть с чего они начинались. «Последний звёздный боец» — это чистое веселье в стиле так-плохо-что-аж-хорошо.
Он развалился на кровати Ноа, затем похлопал по месту рядом с собой.
О, Боже. Ноа этого не продумал. Эдриан лежал в его кровати несколько часов. Будут ли простыни пахнуть по-другому? Будут ли одеяла всё ещё тёплыми, когда он уйдёт в свою кровать? Ноа ни за что не удастся сегодня поспать.
— Ты не можешь смотреть оттуда.
Эдриан взбил подушки Ноа.
Почему он не предложил посмотреть фильм в гостиной? Предлагая это сейчас, он будет казаться параноиком, верно? Ноа робко присел на угол кровати. Пиксель и Улисс пронеслись мимо него, борясь за место в центре кровати.
— Лучше брось замашки девственной принцессы, иначе окажешься на полу.
Ноа несколько раз ахнул, что, как он надеялся, было похоже на смех, хоть и странный.
Каким-то образом Эдриан принял это как приглашение насильно затащить его на кровать. Они превратились в кучу из мужчин и псов, Пиксель танцевал на его груди, а Улисс лизал ухо. Смех Ноа стал искренним.
— Эй, Ноа?
— Да?
Он пытался говорить, не обращая внимания на разные хвосты, виляющие у его лица.
— Ты ведь на самом деле не девственник?
— Какое это имеет значение?
Он сел, мягко оттолкнув от себя псов.
— О. Мой. Бог. — Эдриан смотрел на него так, будто через секунду он пустит ростки. — Ты — девственник.
— Мы можем посмотреть фильм? Я не чувствую необходимость сейчас удовлетворять твоё любопытство…
— Что нужно сделать?
Эдриан наклонился вперёд, приблизив своё лицо к лицу Ноа. Боже, он был более неумолимым, чем Улисс, когда цеплялся за какую-то мысль.
— Проясни, — осторожно произнёс Ноа.
— Чтобы ты рассказал об этом. Что нужно сделать? Или… подожди. Ты подумал, что я имею в виду, что нужно сделать, чтобы ты её потерял?
Да. Нет. Кровь Ноа стала холоднее, чем метель на улице, в то время как его лицо воспылало как поток лавы. Он дурак.
Эдриан медленно поднял руку.
— Я — доброволец.
Ноа оставил эти слова без внимания. Как и движения языка, шевеление бровей, дрожание рук, что доводило практически до приступа паники. А уж он то знал, что такое приступы паники.
— Мой… опыт не шутка.
Ему удалось, произнести слова так, чтобы они звучали оскорбленным тоном, а не шокированным. Или соблазнённым. И это было бы хуже всего — если бы Эдриан узнал, как сильно Ноа соблазнился, и тогда было бы очевидно, что энтузиазм геймера не больше, чем уловка, чтобы разговорить его.
— Прости. — Эдриан выглядел раскаивающимся. — Мне не следовало тебя дразнить. Не то, чтобы я не был чуть-чуть серьёзен. В смысле, я ожидал от этой поездки много секса, а этого не произошло. Так что, если я могу тебе помочь…
— У вас с Трентом не было… отношений?
— Боже. Мы должны поработать над твоим сексуальным словарным запасом. Нет. Как оказалось, споры меня не возбуждают.
— Могу представить.
— Можешь? Потому что на кону кредит в десять миллионов на «Жителя».
Голос Эдриана был лёгким, но не веселым.
— Почему тебя это так восхищает?
— Горячий парень с литературными наклонностями, у которого может, есть, а может и нет опыта в отношениях. — Эдриан взмахнул рукой. — Да, чёрт возьми, я восхищён. Ты, мой друг, очень интригующая головоломка.
— Ты действительно считаешь меня горячим?
Ох, будь проклят его глупый язык.
— У тебя ведь есть зеркало? — Эдриан медленно улыбнулся. — Или тебе нужно, чтобы я перечислил твои выразительные глаза и твою сексуальную бороду и твои вкусные…
— Забудь.
