«
Тот же старый кемпинг. Та же старая жизнь. Ноа приехал в лагерь «Санни Ридж», когда уже немного стемнело. Несмотря на тяжёлое движение на I-70 после снега и праздника, он вернулся достаточно быстро. Мужчина направился прямиком к своему обычному месту. Он пойдёт и скажет старику Билли, что вернулся…
Подождите. На его месте был припаркован древний «Виннебаго». И такой же древний «Эйрстрим» на месте Эдриана и Трента. Оба, казалось, остановились надолго, а не проездом.
Ноа завернул и остановился перед домиком Билли.
— Какого чёрта? Ты отдал моё место? — произнёс он, как только вошёл в магазин. Его не было всего день. Выходные, на самом деле, но сейчас не до тонкостей.
— Ох. Ты вернулся? — Билли усмехнулся, демонстрируя недостающие резцы. — Не знал, вернёшься ли ты после того, как я прогнал эту фею. Ты подвозил его куда-то?
От слов Билли у Ноа начали зудеть волоски на шее.
— Не уверен, что тебя это касается.
— Остынь. Я знаю, что ты не такой. Этот паренёк и его бой-френд были такими городскими педиками. Даже горные львы не тронули бы их мясо, — он снова усмехнулся. — С ними всегда больше проблем, чем они того стоят.
Ноа тяжело сглотнул. Он не был хорош в том, чтобы дать отпор. У Эдриана нашлась бы дюжина возражений. А Ноа просто давился стыдом. Нет, не стыдом. Это было само собой, но за обычным стыдом стояла злость. Злость, которая заставила сжаться его горло и кулаки.
— У меня есть только передние места. Это на двадцатку дороже за ночь, но я пойду с тобой на сделку, ты давний клиент и всё такое, заплатишь сверху только десятку.
Ноа изучал его несколько долгих мгновений, дышать было тяжелее, чем, если бы он проехал на велосипеде вдоль Лэндвью вместе с продуктами на неделю. Археолог приезжал сюда годами, ещё с тех пор, как Улисс был щенком, и ему понадобилось дружелюбное к собакам место поблизости к раскопкам. Он приезжал, когда нуждался в уединении во время дюжин каникул и праздников. И не то, чтобы мужчина не знал, что Билли изувер — тот включал в магазине экстремистское радио правого крыла и отпускал расистские шуточки, принимая деньги от людей.
По возвращению в кампус, Ноа приходилось терпеть более тонкие, но не менее заострённые на геях шутки. Не важно, что говорили Федеральные суды — сельский северо-западный Техас не собирался в ближайшее время расстилать радужную ковровую дорожку (
Что бы сделал Эдриан? Ноа мог бы потерпеть гомофоба одну ночь, если бы не было выбора, но об Эдриане Билли и говорил. Об Эдриане, который не пошёл на компромисс со своей мамой, несмотря на то, что очевидно любил свою семью очень сильно. Эдриан всё равно упорно был бы собой. Он не стал бы слушать, как Билли выливает свою ненависть, а затем платить за месяц. По большей цене.
И они говорили об Эдриане. «
— Забудь. Думаю, я поеду куда-нибудь ещё.
— Ладно, ладно. Можешь забирать место по той же цене. Не я виноват, что ты сбежал следом за мистером Свет-в-сапогах, но я не буду выгонять людей с твоего прошляпанного места.
— Нет, я уезжаю сам.
Голос Ноа дрожал, и ему пришлось быстро оттуда уйти. Он ненавидел конфликты. Но когда мужчина поставил Билли на место, у него расправились плечи и поднялся подбородок.
Может быть, когда он вернётся в Лэндвью, у него не будет выбора, кроме как принять гомофобию, но прямо сейчас он мог сделать эту маленькую вещь. Ради Эдриана, но и ради себя тоже. «