— Чушь. Ты напуган. Больше, чем обычно. Сегодняшний день чертовски тебя напугал, как никогда раньше. Достаточно, чтобы ты разрушил моё Рождество… наше Рождество, которое мы ждали весь месяц. Что? Дети такие страшные?
— Нет, — тихо произнёс Ноа. Эдриан допустил ошибку, поймав взгляд Ноа прямо в этот момент, и увидел всю боль, всё желание, которое Ноа топтал в себе.
— Ох, Ноа.
Эдриан подошёл к нему, протянув руки, чтобы обнять, но Ноа обошёл молодого человека, быстро поднимаясь по лестнице на крышу.
Эдриан догнал его у автофургона.
— В этом всё дело, да? Ты сегодня увидел что-то, чего хочешь, верно?
— Это ты…
— Нет, не я. — Эдриан не собирался позволять ему сменить тему разговора, не когда они были так близки к раскрытию правды Ноа. — Не то, что я хочу, а ты… чего хочешь ты. Ты увидел что-то, в чём нуждаешься, и теперь бежишь от этого, потому что отказываешься позволять себе желать чего-то вне свой осторожно расписанной жизни. Ты говоришь себе, что это всё из — за меня и того, что мы хотим разных вещей…
— Так и есть, — Ноа открыл фургон. — Тебя подбросить до маминого дома?
— Нет, ну нужно, — Эдриан подхватил на руки Пикселя. — Мы хотим одного и того же.
Вот чего ты так боишься. Ты хочешь семью, и, может быть, даже мою, большую и чокнутую.
Ты любишь меня, но не будешь пытаться всё наладить?
Ноа покачал головой.
— Нечего налаживать. Я подписываю контракт. Я остаюсь в Лэндвью. С моей стороны было жестоко вовлекать тебя в это. Эта… идея с праздничной интрижкой причиняет боль нам обоим.
— Ты боишься. Ты боишься сидеть завтра там и играть в видеоигры с мальчишками и укачивать ребёнка, есть чизкейк моей бабушки с гоголь-моголем. Ты боишься, что тебе это понравится достаточно сильно, чтобы захотеть изменить своё крепко сжатое видение. Ты боишься захотеть вернуться.
— Да, — кивнул Ноа, чего Эдриан не ожидал. Он опустился на диван рядом с Улиссом, прежде чем продолжить. — Я трус. Но я тот, кто знает свои границы. Это мои границы. Я не могу этого сделать. Я не могу лгать. Я не могу притворяться. Я был дураком, подумав, что смогу.
— В один… в один прекрасный день… — голос Эдриана надломился. — В один прекрасный день ты оглянешься назад и увидишь, что у тебя могло бы быть. А я не собираюсь ждать.
Ему пришлось заставить себя сказать эту часть, потому что правда состояла в том, что Эдриан будет ждать. Но Ноа был прав насчёт того, что он заслуживал большего. Может быть, мужчина испугался, взглянув на возможное будущее, но геймер никогда не был более уверен в том, чего хочет. И он собирался пойти и взять это. Предпочтительно с Ноа. Но парень не собирался жертвовать всем своим будущим ради шанса, что бой-френд отопрёт свою запертую дверь. Впервые в своей жизни Эдриан собирался поставить на первое место самого себя.
— Я люблю тебя, Ноа. Действительно люблю. Но я заслуживаю тебя всего. Я думал о нас на протяжении всего полёта сюда… — он покачал головой. — У меня был этот глупый план. Я собирался уговорить тебя продолжить встречаться тайно, видясь на выходных время от времени. Я хорош в отношениях на расстоянии. Я проходил через такое раньше и прошёл бы через худшее ради тебя. Но я не могу так. Нет, если ты не хочешь встретить меня на полпути.
— Я не могу, — Ноа зарылся лицом в шею Улисса. Эдриан не хотел ничего большего, чем обвить его руками. — Прости, что испортил тебе праздник.
— К чёрту всё это. Я хотел, чтобы мы провели наш притворный праздник вместе, но, по крайней мере, я достаточно смел, чтобы признать, что хочу чего-то настоящего. Я влюбился. Ты влюбился. Мы не обязаны притворяться. Мы могли бы быть взрослыми и работать над будущим вместе, но ты не даёшь себе увидеть это будущее. Не извиняйся за то, что разрушил моё Рождество. Жалей о том, что разрушил свою жизнь.
Эдриан схватил свой рюкзак и своего пса и позволил двери захлопнуться за ним, прежде чем слёзы разрушили его слова. Он уходил медленно, желая, чтобы вселенная прошептала его имя ещё один раз, в этот раз по-настоящему. Но Ноа не позвал его обратно, и парень дошёл до лестницы на автопилоте.
Вечерний воздух был морозным, злобные порывы обдували парковку, пока Эдриан доставал свой телефон. Не ловит. Боже. Это было знакомо. Одиночество, холод, дрожащий пёс и никакого понятия, что делать дальше. Господи. Как мог один из лучших месяцев его жизни содержать так много отстоя?
Он прошёл через парковку обратно, вслепую пройдя по этажам, рассеянно гладя Пикселя, пока в его голове стоял монотонный гул.
— Эдриан?
Ему потребовалась секунда, чтобы распознать звук голоса своей мамы. Её каблуки громко стучали по асфальту, пока она быстро сокращался дистанцию между ними двумя. Чёрт.
Прямо за ним стояла её машина.
— Что ты делаешь?
— Выгуливаю своего пса, мама.
— Вы с Ноа поругались? — она подошла ближе и коснулась его руки. — Он оставил тебя здесь?
Наступил момент полного унижения, которого Эдриан так сильно старался избежать месяц назад, и на удивление это было не так больно, как он боялся. Даже не вклинилось в сырую боль после ссоры с Ноа.
