Обноженный полностью

Две лучших пехоты среднего средневековья — швейцарские пикинёры и английские лучники — дважды встречались на полях сражений. Швейцарцы били бургундскую армию, заодно вырезали и отряды английских наёмников. А вот нормального боя между ними ни разу не было. Вот бы свести…

Швейцарские пикинёры обеспечивали плотный и подвижный «забор», а бедным лучникам приходилось таскать с собой пару заострённых жердей, которые они втыкали перед собой на поле боя. Заборы-частоколы перед стрелками видны и на старинных гравюрах времён Столетней войны.

Вот бы скрестить английских лучников и швейцарских пикинёров…

Но до ближайшей победы сомкнутого движущегося строя швейцарской баталии — два столетия. До тех пор со строевой… без строевой.

Честно говоря — я не собираюсь строить швейцарскую баталию, испанскую-итальянскую-фландрскую терцию… Там по штату 3 тысячи бойцов. Где я столько найду? Да и зачем? А вот в воспитательных целях — научить стоять, ходить… говорить чётко и по делу… чувствовать себя не частью толпы, но слаженной команды… к строевой бы ещё и бальные танцы, какой-нибудь па-де-катр… прапорщика-хореографа…

Артёмий внимательно наблюдал наши с Ивашкой экзерсисы. Помалкивал, но когда Чарджи начал фыркать, отказываясь становиться в строй, задал простой вопрос:

— Атака конницы на русский пехотный строй с тыла — всегда для русских смертельна. А вот если пешцы успеют по команде «все вдруг» развернуться… Хоть бы два задних ряда… Для степняков это как будет?

Здешняя пехота не умеет синхронно и быстро поворачиваться, не умеет двигаться по полю боя. В крайнем случае — бегают толпой. Вперёд или назад. Исключение — стрелки. Их часто рассыпают в цепь перед строем. Но снова: сомкнутым строем они ходить не умеют.

Мысль о возможности перемещения подразделения по полю боя как единого целого, без «ломки» и «валки», здесь пока выглядит несбыточной, запредельной фантастикой.

Через неделю, когда Ивашко командуя десятком мальчишек с палками, сумел изобразить слаженное движение строя с имитацией синхронного копейного удара, насмешки кончились — мои вояки призадумались. А уж когда я показал демоверсию движения копейного каре со стрелками внутри… — до некоторых дошло.

Аким закусил бороду, вдумчиво пожевал и вдруг сделал то, чего давно и старательно избегал — ласково улыбаясь, обратился прямо к Чарджи:

— Ну что, инал ябгушный. Ванечка-таки додумался. Вот эти… игрища… Вашим — полный пи…дец.

Положим, дед несколько… опережает. Я-то ориентируюсь на тактику российских войск второй половины 18 века. Когда «суворовские чудо-богатыри» успешно «чудом богатырили» турецкую и татарскую конницы вот в таких «коробочках». Хотя в Европах торжествовали сначала линейная прусская тактика, а позднее — колонны Наполеона.

Суворов ввёл в оборот малые каре — полковые. Взамен менее подвижных — общеармейских. И стал выпускать их на поле боя в несколько линий, так что противник, прорываясь между «коробочками», попадал под перекрёстный огонь. Похоже на русскую тактику в Полтавском бое, но эти суворовские «редуты» — ещё и по полю пешком ходят.

Английские и брауншвейгские полки при Ватерлоо просто стояли, но пушки между ними били картечью, насыпанной в стволы поверх ядер, с 40 шагов. Выкашивая атакующих французских кирасир рядами. А ружейный огонь отгонял остатки. Четыре раза! Четыре раза французская конница пыталась пробить пятиугольники английских полков. Наполеон так и не простил Нею эту ошибку. А английские гвардейцы с тех пор носят медвежьи шапки гвардейцев французских.

У Суворова — «стреляют все!». У меня — ни пушек, ни ружей. Но если прикрыть «забор» копейщиков стрелками… и сделать этот «забор» подвижным…

— Аким, не сбивай ребят. Левой… левой.

Почему попаданцы не занимаются со своими людьми строевой подготовкой — не знаю.

Этикет и танцы предписывают начинать движение с правой ноги. Строевая — с левой. Почему — снова не знаю.