– Да. В деревне ведь еще три человека пропали. Один – до толстого и два – после. Сначала тоже внимания не обратили – может быть, уехали куда люди, – а потом сообразили, что уезжать им некуда было. Шум в газете подняли, милиция… Контрразведка как раз к смерти Семена и подоспела. Они на вскрытии настояли, хотя любому ясно – от страха человек умер.
– От страха?
– Ясное дело. Волосы просто так дыбом не встают. Или от природного электричества, или от собственного. Но с электромашиной он в тот день не работал.
– И еще исчезновения были?
– Да. Дядя Паша пропал. Неделю назад. Не вышел на работу, и все. Ни следов, ни зацепок, ни записок. Будто и не было его…
– Спасибо, Константин, – поблагодарил я студента, видя, что он переминается с ноги на ногу.
– Пожалуйста. Рад был помочь. А сейчас к работе возвращаться надо.
– Подожди, Константин, – попросил я молодого человека. – Вопрос нескромный… И Дима, и Семен больные люди были, как я понял. Да и Иван вот немой… У вас по медицинским показателям отбора нет?
– У нас – нет, – мрачно усмехнулся Константин. – В армии есть. Куда молодой человек пойти хочет, если не на военную службу? Золотые погоны, пушки в петлицах… Думаете, если бы не мой лишай, сидел бы я здесь? Командовал бы танком или кораблем. Наука – это прекрасно. Но кто ей по доброй воле занимается? Только такие уродцы, как мы. Для нас это единственная возможность славу и деньги заработать. Платят здесь очень хорошо, даже практикантам… Так что кого армейская медкомиссия забраковала, а голова на плечах есть – добро пожаловать к нам…
Константин осекся, поняв, что наговорил лишнего, махнул рукой и отошел к своим приборам.
Я покинул лабораторию в задумчивости. Нужно было поразмыслить. Конечно, я не считал себя опытнее контрразведчиков отца Кондрата. Не был я и следователем. Но свои методы, наверняка отличавшиеся от методов контрразведки и уголовного отдела милиции Славного государства, у меня имелись.
Впереди виднелась тутовая роща – очевидно, та самая. А немного не доходя до нее – старая яблоня с полуоблезшим стволом. Изъеденные червями листья на ней уже пожелтели, а кое-где и осыпались.
Я подошел к яблоне. В одном месте трава казалась не такой, как везде. Не то чтобы примята, не то чтобы вытоптана… Просто короче, желтее и мягче. Очевидно, на этом самом месте делал свою дыхательную гимнастику Семен Протасов.
Не будучи суеверным, я опустился на траву и сел в позу лотоса. Яблоня – позади, питает мой позвоночник энергией… Глаза устремлены вдаль, в зеленые заросли тутовника.
Впрочем, такие ли там заросли? Сейчас тутовая роща просматривалась хорошо. Если бы, скажем, по роще кто-то шел, сидящий человек мог его заметить, а для стоящего этот «некто» был бы скрыт нависающими ветвями.
Но кто мог идти среди деревьев? Какая драма могла разыгрываться, если от одного только лицезрения ее студент-физик умер на месте от разрыва сердца? Или все было гораздо проще? Тот же самый Константин завопил над ухом своего товарища, или, подкравшись, схватил его, или бросил червя за шиворот – а потом вернулся за дядей Пашей, чтобы констатировать смерть? Зачем? Да мало ли… И дядю Пашу после этого активный студент мог уходить…
Впрочем, версия ученого-маньяка была малопродуктивна. Во-первых, она никак не объясняла исчезновение людей из деревни. Во-вторых, не настолько глуп Константин, чтобы так неталантливо, даже грубо, выводить на себя следствие. Да и куда он мог спрятать трупы? Не съел же?
При мысли о том, что трупы можно съесть, я сразу вспомнил гигантскую пантеру. Колдун Вискульт, кажется, упоминал еще какую-то тварь, выпущенную по мою душу.
Но версия со злобной тварью была еще менее продуктивной. С чего бы она бежала в такую даль вместо того, чтобы хозяйничать вокруг Бештауна? Как бы она сюда добралась? Перевалы охранялись более чем тщательно, пролезть по неприступным ледяным горам ни кошка, ни другое огромное чудище не смогло бы. Мало для этого и двух крепких ног, и четырех мягких лап.
Да и гигантская пантера – зрелище малоприятное, но не такое, от которого можно умереть на месте, не вскрикнув и не изменив положения. Даже если у тебя слабое сердце. К тому же пантеру возле Бештауна видели многие местные жители. Здесь же никто не заметил ничего странного.
Я поднялся и пошел дальше, в тутовую рощу. Листва начала облетать и здесь. В тутовнике было пыльно и как-то душно. Воздух лип к лицу, ноги утопали во влажной земле. Никаких следов под деревьями я не обнаружил. Да и странно было бы их найти – трагические события разворачивались здесь много дней назад. С тех пор не раз прошел дождь.
Непохоже было, однако, чтобы здесь часто гуляли. Сломанные засохшие ветки заслоняли дорогу то тут, то там. На них висела грязь и паутина. Одним словом, неуютно.
Только тропинка, напрямик ведущая к общежитиям, была хоженой. Какие-то горячие головы и после жутких случаев не боялись пробираться по глухим садам одни. Возможно, они были правы и опасность таилась действительно не в лесу, а за стенами домов…