– Невозможно остановить реальную жизнь, – ответил Кадар, крепче обнимая ее. – По крайней мере, бежать от нее. Что ты думаешь?
– Думаю, это было бы неразумно, – сказала Констанс, лицо которой пылало. – Мы с таким трудом избежали домыслов, уважаем приличия. Почему же сейчас, когда мое пребывание в Маримоне близится к концу…
– Именно потому, что твое время здесь близится к концу, как и мои обязательства. Потому, что всю оставшуюся жизнь мне придется соблюдать приличия, и у нас с тобой очень мало времени для того, чтобы предаться страсти.
– Предаться страсти… Мне бы очень хотелось предаться страсти, – призналась Констанс. Но для этого оставалось так мало времени! Душераздирающе мало. И все же мало – лучше, чем ничего. – По-твоему, мы поступим безрассудно, если поддадимся искушению?
– Я уверен, что мы поступим очень безрассудно, и я ничего не обещаю.
– Тогда давай поступим безрассудно! – пылко воскликнула она.
– Что ж, так тому и быть. Передышка, – сказал Кадар и, наконец, поцеловал ее.
На следующее утро Констанс сидела на деревянной швартовочной тумбе на пристани и смотрела, как Кадар готовит их дау к выходу в море. Казалось, с его плеч упала огромная тяжесть. Она и мечтать не могла, что человек, каким он был, когда она его увидела впервые, столько поведает ей о себе. Она чувствовала, что ей оказана большая честь, понимала, что в будущем его ждет счастье и что это усилит ее решимость покинуть Маримон в поисках собственного счастья. Она не питала никаких иллюзий. Их с Кадаром дороги к свободе никогда не совпадут. Как ни соблазнительно откладывать свой отъезд, с каждым днем, проведенным в его обществе, росла ее любовь к нему. Но тем больше возрастет и сердечная боль, когда ей придется с ним расстаться. Ей придется уехать, пока у нее еще есть воля и решимость так поступить.
Отъезд маячил на горизонте, как шторм. Но сегодня небо было идеально голубым; вода – бирюзовой, а Кадар улыбался ей с борта дау своей улыбкой, от которой она таяла. Передышка. Да, она насладится передышкой в полной мере.
– Ты готова?! – крикнул он, и она встала.
Кадар надел простые белые хлопчатобумажные штаны и рубаху. Ноги у него были босыми. Кон-станс тоже сняла тапочки и бросила их на дно дау. Она тоже оделась просто: абрикосовые шаровары и блуза, более темное оранжевое верхнее платье, волосы связаны лентой такого же цвета.
Судно было выкрашено в белый цвет, корма низко сидела в воде, а остроконечный нос чуть выдавался вперед. Кадар уже поставил белый треугольный парус, стоящий под углом к мачте, хотя он еще не до конца наполнился ветром. Хотя судно было крошечным по сравнению с торговыми судами, застывшими в гавани, очутившись на борту, Констанс поняла, что оно значительно больше, чем та лодочка, на которой они плавали к бассейну.
– Разве тебе не нужна помощь с парусом? – спросила она.
– У меня есть вся помощь, какая мне нужна, – смеясь, ответил Кадар. – Ты ведь сама говорила, что хочешь научиться, помнишь?
Сердце у нее екнуло от возбуждения.
– Да, с удовольствием поучусь. – Констанс внимательно смотрела на парус; теперь, когда она очутилась с ним рядом, он казался огромным. – Но почему на этом судне? Разве мне не проще было бы учиться на лодке поменьше?
– На втором суденышке можно ходить лишь вблизи от берега, – ответил Кадар.
Она не сразу поняла смысл его слов, а когда поняла, обессиленно опустилась на узкое сиденье. Внутри у нее все сжалось от дурного предчувствия.
– Мы идем в открытое море.
– Нет, Констанс, если ты не хочешь. – Кадар сел напротив. – Ты сказала, что, если научишься плавать, ты преодолеешь страх утонуть, но я подумал, что тебе приятно было бы доказать это самой себе, прежде чем ты уплывешь на край света, как тебе, по твоим словам, хочется поступить.
Она едва заметно улыбнулась при этом воспоминании.
– Только потому, что ты не можешь дать мне лестницу, чтобы я достала до звезд.
– Если бы мог, я дал бы ее тебе, не сомневайся. Но даже у правителей есть свои пределы. Могу обещать тебе ночь на пляже, когда волны будут шелестеть, а звезды сверкать над головой, как ты и хотела. Как по-твоему, справишься ты с путешествием?
Ее ждало испытание перед более долгим морским путешествием. Он такой заботливый… комок подступил ей к горлу. В то же время Констанс показалось, что сердце ее сжимается. Он считает ее отъезд и неизбежным, и неминуемым. Теперь он мог идти своей дорогой. Чего, в конце концов, она и хотела для него, пусть даже в его будущем для нее нет места. Она все понимала. Да, она все прекрасно понимала.
– Констанс! Если тебе страшно, давай не будем…
– Нет. – Она не позволит мрачным мыслям испортить сегодняшний день и позаботится о том, чтобы Кадар даже не догадался о подобных мыслях. Победив призраки его утраченной любви, она не хотела нагружать его бременем вины за то, что ему не удалось прогнать ее призраков. – Нет, – решительно повторила она, поднимаясь с узкой скамьи. – Я хочу научиться ходить под парусом и хочу победить свои страхи.
– Храбрая Констанс. – Кадар поцеловал ей руку.
