Подошел Сергей и попросил, чтобы Док взял трубку. Док вопросительно посмотрел на него.
– Это она? – Док продолжил свои рассуждения, давая понять, что он не будет говорить по телефону.
– И вот уже теоретики ищут идейную основу под самые противоречивые факты. В чем она состоит? А ни в чем. Ништяк. Нормально. Все нормально идет, все в порядке. Они приемлют все, даже лишение жизни. Это идеология тяжелых или смутных дней истории. Она допускает все. У нее нет границ. Наше время потеряло пределы, которыми общество с разных сторон ограничивало действия человека. Посмотрите вокруг, разве это не так? Поэтому и стало популярно выражение – беспредел.
– Действительно, я тоже задумывался, почему стало популярно это слово, – откликнулся Альберт.
– Что же делать? Есть спрос – есть и предложение. Но, по существу, нет ответа. Есть только вопросы. Потому что каждый прав. И никто не несет ответственности за свои слова. Будущее рассудит. Кто был прав, а кто нет, скажет будущее. А пока они все на правах детей, резвящихся на дворе. Кто из них окажется на верху, а кто на дне, скажет завтрашний день. Этим и хороши дети. Что в них заложено? Чего от них ждать? Являются ли они нашим отражением или же накопленным негативом наших поступков?
– Но есть же реальные ценности, которые каждый принимает…
Док не обратил внимание на слова Альберта и продолжал:
– Наше время – время выбора. Никто не хочет оказаться с теми, кто проиграл. Это свойственно людям так же, как избегание боли, голода и холода. Пусть проигравший плачет. Этого они боятся. Но чтобы быть вместе с теми, кто выиграл, надо к этому времени пройти все, что и они. Пройти безверие, осуждение, порой жертвы и лишения. Вот в чем парадокс. Даже те, о ком люди говорят, что они получили все в руки на блюдечке – это не так.
Раздумывая над сказанным, Док становился и посмотрел на Альберта. Затем продолжил:
– За них заплачено его предками. Родословная, прошлый опыт имеют прямое значение. Родо-славное, то есть слава и позор рода предков, не зря шли и идут за человеком. Это кажется, что сын не отвечает за отца. Он может его и не знать. Но успехи и беды сына зависят от жизни его отца, матери, их характеров, их успехов и прегрешений. Возможно, кто-то из них прошел путь испытаний. Отец уже заплатил за будущее сына. Мертвые всегда хватают живых. Вот откуда идет непрерывная связь времен. Его тоненькая нить. Нить воздаяния и лишения, горя и радости.
– Каждый отвечает за себя, – не выдержал Альберт. Его поразила такая жесткая зависимость судьбы от предков. Док посмотрел на него в упор. Потом продолжил с той же точки рассуждений. Альберт понял, что Док не слушает собеседника.
– Нет, это не фатализм. В сегодняшнем дне есть вчерашний, и в каждом человеке тоже. И завтрашний. Таков путь истории. Потому что случайное в мире может быть только для не «читающего» мир или не понимающего его. Для открытых глаз нет ничего случайного.
– Но путь добра и зла не известен людям, – откликнулся Альберт, вспомнив известное библейское сказание. Ему хотелось немного сбить менторский монолог Дока. С другой стороны, в свое время он задумывался над этим вопросом, и ему хотелось услышать, что Док по этому поводу думает.
– Потому что добро и зло имеют значение только для сегодняшнего дня, и не для всех времен они значат одно и то же. Меняется мир, и мы меняемся вместе с ним. И наше понимание добра и зла все время меняется. А человек, как лошадь с зашоренными глазами, видит только то, что ему показывают. Другой вопрос – а кто нам мешает хорошо и правильно жить? В соответствии с нашим пониманием добра и зла. Древний, как мир, вопрос. Люди почему-то считают, что всегда должен быть список лиц, большой или не очень, освободившись от которых, они станут жить хорошо. Наивные, простые и озлобленные люди во гневе бросают взгляд по сторонам. Вот он, нет он, и этот тоже. И глаза загораются, и они иступлено кричат – наказать, наказать его беспощадно. На плаху его. Они еще отговариваются, они не виноваты? Да что тут слушать, и так все ясно. Кончай его….
Видно было, что Док с его чуть орлиным носом при этих словах вошел в роль Савонаролы, священника и диктатора Флоренции. Он немного успокоился, сделал небольшой глоток коньяку и продолжил.
– И это в истории было. Было и протрезвление, и потухали глаза, и виновато оглядывались они вокруг. Ну и что, ведь ничего не изменишь. Стало еще хуже. Значит, не он виноват. Но мне же на него показали. Да, на него мне наговорили. Ведь я не мог этого проверить, я не мог такому человеку не поверить. Да, жалко. Он был не самым плохим из них. И вдруг вспоминают, что он сделал и что-то хорошее. Что он говорил по этому и другому поводу. Да, ошибка. И это было не раз.
Док сел в кресло и поставил бокал на столик. Взял в руки книгу и листая ее сказал:
