После нескольких обычных слов приветствия Док предложил присесть на мягкие кресла у маленького журнального столика в углу кабинета.
– Коньяк, виски? – Сергей вытащил из бара бутылку «Hennessy» и взглянул вопросительно на Альберта.
– Немного коньяку. – Альберт предпочитал коньяк и совсем не мог пить виски.
Сергей налил на дно широкого красивого бокала полоску конька Альберту и Доку. Док все это время наблюдал за Альбертом, изучая его. Ему даже стало неловко от этого внимательного изучающего взгляда.
Док предложил выпить за знакомство. Сам он едва прикоснулся к бокалу. Вошла маленького роста женщина средних лет восточной внешности, немного пополневшая, в ярко-красной с черными иероглифами шелковой кофте, и предложила принести кофе. Док кивнул ей. Она принесла две чашки и аккуратно поставила перед Доком и Альбертом. Альберт почувствовал взгляд ее черных внимательных глаз. Удобно расположившись в кресле напротив, после нескольких малозначимых вопросов Док спросил, что он ищет. Виктор, оказывается, звонил ему и просил принять Альберта с его книгой. Альберт рассказал про книгу, от которой у него сохранилась только часть. Она у него осталась от деда. Но, к сожалению, без начала и конца.
– Вот, посмотрите. – Альберт протянул ему книгу.
Док аккуратно взял и внимательно начал ее разглядывать.
– А дед жив?
– Нет, он давно умер.
– А как эта книга оказалась у него?
– Не знаю. Она хранилась у него в библиотеке на даче. А потом мой отец продал дачу. Тогда я кое-какие книги привез к себе на квартиру.
– А кем был дед? Чем он занимался?
– Он закончил университет… – медленно произнес Док, раздумывая, как лучше ответить.
– А что в самой книге вас заинтересовало? Ведь источников по истории Византии достаточно много. Я об этом знаю, учился на историческом факультете.
– В ней есть интересные эпизоды и мысли. Автор – живой свидетель последних дней Константинополя. Он считал его падение закономерным. Местами очень похоже на описание недалеких дней нашей истории. Много интересных сентенций. Некие общие законы жизни людей и империй.
Альберт весь как-то возбудился, пытаясь доказать, что книга должна заинтересовать любого, кто о ней узнает. Ему не очень нравился допрашивающий тон хозяина кабинета. Док остановился на одной из страниц книги и долго рассматривал ее. Затем начал листать ее всю взад и вперед, пытаясь что-то найти.
– Интересная книга, – произнес он, посмотрев на Альберта. – Может, это Евгений, византийский хронограф? Он много написал об этом времени. – И немного подумав, перешел на другую тему: – Законы жизни людей. А есть ли такие общие законы для любого времени? Ведь у каждого времени есть что-то свое, свой голос. Мне недавно попался журнал «Огонек» за 1948 год. Я буквально окунулся в целый мир давно забытых реалий, вещей, людей. Даже лица отличаются от сегодняшних. Больше грубости и ясности. Время было такое жесткое и прямое.
Речь у Дока была уверенная и четкая. Говорил медленно, как бы слушая себя. Альберту казалось, что Док смотрит не на него, а сквозь него.
– Ничего нет абсолютно случайного в реальной действительности. Какая-нибудь деталь, казалось, мелочь, некая пылинка, а начинаешь рассматривать ее внимательно – это необходимый элемент нашей жизни, а значит, и нашего времени. Ничего нет случайного под Солнцем. Есть только не понятое, не услышанное и не замеченное. Но это зависит больше от того, кто «читает» время.
Док немного задумался и, как показалось Альберту, ждал от него какой-то реакции. Но Альберт был заворожен этой уверенной речью и красивым уверенным голосом. Как будто слушал вступление к какому-то музыкальному произведению. Первые звуки захватывающей музыки.
– Время людей, смело и ясно смотрящих в будущее, прошло. А какой символ у нашего разуверившегося во всем времени? Сорваны старые одежды из красных плакатов, силуэтов и постаментов. А что взамен? Полный букет всяческих учений и жалкая реклама мелких подробностей быта? Заполнит ли эта шелуха духовную пустоту человека? Нет. И вот уже люди потянулись кто в храм, кто в секты, кто в ресторан. А кто хуже – за наркотиками.
Он несколько оживился и, встав, с бокалом в руке стал ходить по комнате, не обращая внимания на Альберта. Только изредка бросая на него взгляд. В кабинет вошла опять та же женщина восточной внешности. Налила кофе в чашки, положила на стол шоколад и лимон. Посмотрела на Дока и, не дождавшись его реакции, вышла.
– Дух времени. За каждой газетной строкой видится попытка примирить нас с ним. Если какой-либо факт не понятен и не объясним в рамках принятой идеологии или даже ужасен, то ищется и находится новая идея, которая нас примиряет и с ужасным фактом, и с будущей неуверенностью. А главное, убеждает нас в том, что все идет нормально, так, как и должно быть. Обычный человек, на которого это все и рассчитано, должен этим объяснением удовлетвориться. Все путем. А остальные, у которых этот факт не уживается со сложившимися убеждениями и мироощущением? Ну, так им же и хуже. Консерваторы, им этого не понять.
