Старик стал внимательно разглядывать портрет, который ему принес Ю. Потом он сказал, что нарисованная картина всегда несет в себе дух времени. Это оно заставило человека создать такое произведение, в котором есть часть его жизни и этого времени. Его страданий и надежд, успехов и неудач, сомнений и обманутой мечты. Это всегда голос его души. Разве может другой человек увидеть перед собой такую же картину? И изобразить ее? Конечно, нет. Другой человек в другое время может сделать только копию, даже хорошую, но копию. Она всегда отличается от оригинала.
Тогда Ю купил у него все бумаги и краски и отдал ему золотой. Старик остался доволен. Так Ю стал художником. У него по явилось много заказов, он стал неплохо зарабатывать, а на рынок посылали уже другого слугу хозяина.
Но желание нарисовать картину, такую же захватывающую, как та, которая висела на стене у хозяина, не оставляла его. Ю по совету своего старого учителя стал рисовать волну сам. Не глядя на старую картину. Он ездил к морю и часами наблюдал, как волны набегают на берег. Как волна образуется и как она погибает, захлебнувшись белой пеной у самого берега.
Однажды разразился сильный шторм. Порывы ветра срывали ветки с деревьев. Ю спрятался за выступом скалы и видел, как гигантские волны с бешеной энергией обрушиваются на берег и как они взрываются фонтанами, налетев на скалы. Это было страшно и красиво.
Ю нарисовал картину. На ней большая темно-синяя волна яростно набегала на скалистый берег и разбивалась о скалу белым фонтаном брызг. Она была не такая ровная и правильная, как на старой картине. Его волна. В расщелине скалы, согнувшись пополам от ветра, трепетал от шторма маленький кустик. Брызги от волн поднимались высоко вверх. На скале стоял с развевающимися белыми волосами старик, его учитель.
Картина Ю имела большой успех, он получил за нее хорошие деньги. Молва о художнике Ю пошла далеко за пределы их поселка. Ю хотел обрадовать своим успехом своего старого учителя, но ни на рынке, ни в поселке его не нашел. И никто не мог сказать, куда он делся.
Легенда понравилась Альберту. Он не заметил, как прошло время. Нужно ехать на работу. Вспомнил рекомендацию «Оракула перемен» и решил ехать на электричке и метро. Безопаснее.
Глядя на мелькавший за окном электрички подмосковный пейзаж с белыми березами, редкими высокими и тонкими елями, Альберт по думал, что этого для него могло бы и не быть. И его самого тоже. В седьмом классе он жил в интернате в городе Курильск на острове Итуруп Курильской гряды. В поселке, где он жил с родителями, была только начальная школа. Была в то время у пацанов мода ходить в походы. Мест, представляющих интерес для мальчишек, на острове было достаточно. То кита на берег выбросит, то морского льва, то где-то на сопках растет виноград, или после шторма выбросило на песчаный океанский берег различное японское барахло. Полиэтиле новые бутылки из-под воды и напитков, для них они в то время были экзотикой. Рисовые палочки, они-то особенно нравились, как настоящие школьные указки, рыбацкие поплавки стеклянные и разноцветные. Одного этого хватало, чтобы поднять эту готовую на всяческие проделки публику.
Сейчас трудно вспомнить, зачем они все-таки собрались в поход. У каждого за спиной рюкзак, в нем пара банок сгущенки. Островная жизнь была построена на пайках, которые получали военные, а она – их непременный атрибут. Буханка хлеба, котелок для супа, вода. Такой рюкзак для тринадцатилетнего пацана был до вольно внушительным, но не слишком тяжелым. За этим при сборах следили. Идти предстояло километров десять туда и к вечеру столько же обратно.
Дорога вдоль берега то широкая, то узкая. Море, отступив при отливе, оставляет широкие песчаные полосы, которые дальше переходят в камни, между которыми сохраняется вода, а дальше само Охотское море. Полоски песчаные то шире, то уже, то совсем только камни. В некоторых местах вода подступала к скалам даже при отливе. Это самые опасные для моряков и пограничников места. В кирзовых сапогах – обуви мальчишек – нельзя было пройти.
Тропа, по которой решили обойти эту воду, поднималась на скалу и спускалась вниз по ней до того места, где снова начиналась песчаная отмель. Ребята стали подниматься на скалу сначала легко, тропинка отчетливо проступала и шла наверх. Поднявшись метров на пятьдесят, она извилистым путем начала спускаться вниз и стала сужаться. Через несколько шагов стала почти незаметной. Альберт вплотную прижался к скале, держась двумя руками за выступающие и иногда вырывающиеся из скалы камни, ногами стал слабо нащупывать следующий камень для упора. Он с трудом уперся ногой во что-то твердое и, повернув голову, посмотрел вниз. Полукольцом из камней и пены далеко от него внизу обозначился край бухты с мелкой у берега водой. Вода с высоты казалась удивительно голу бой, было хорошо видно дно, он даже разглядел водоросли около камней.
