День и ночь он стал читать книги о том, как следует жить людям. Каждая книга убеждала его в чем-то своем. Он соглашался с ней, считал ее очень правильной. Затем читал другую и тоже верил ей. И так он, прочитав десяток книг, пришел к выводу: все правы по-своему. Но должна же быть главная правда?
Ю стал сравнивать учения между собой и обнаружил, что они ведут себя как капризные дети. Каждая старалась доказать, что она самая правильная, лягнуть другую и принизить ее значение. Сравнил два десятка учений разных философов между собой. Одна критиковала другую, та следующую, и так доходили до первой. Круг замыкался. Никому не было дано остаться главной и правильной.
Почему не может быть устойчивого, абсолютного знания, та кого, чтобы каждое поколение как бы по кирпичику закладывало в это здание единой теории? И оно бы росло и росло, стремясь только вверх. Получается несколько другая картина. Одна идея сменяется прямо противоположной и пытается не оставить от своей соперницы камня на камне. Затем она сама уходит со сцены и пре вращается в смешную попытку, а то и глупость в глазах нового поколения.
Альберт улыбнулся, ему это напомнило признания одного из очевидцев событий 1917 года, который, на вопрос молодого комсомольца: «А почему ты не примкнул к большевикам во время революции? Ты бы сейчас знаешь где был?», ответил: «Знаешь, сынок, каждый по-своему был прав». Можно себе представить недоумение спрашивающего карьериста в то время, когда единственно верной была многократно переписываемая история одной выжившей в круговороте революций в России партии. «Да, все становится понятным, если заглядываешь в конец книги», – подумал Альберт.
Ю продолжал искать ответ на своей вопрос и заинтересовался историей популярного в то время учения, проповедавшего идею пра вильной жизни, уважения семьи, общины и государства. После тщательного ее изучения он с удивлением узнал, что она является только внучкой идеи, которая была известна намного раньше. То есть это уже повзрослевшая или переросшая себя идея.
Начал искать дальше, где же все-таки первооснова всех идей, заглянул в глубь истории, потратил много времени и опять нашел только подтверждение того, что одно учение заменялось другим, а последнее, пройдя несколько этапов, первым. Опять круг, который препятствовал или оградил Ю от познания истинной идеи.
«Интересно, – отметил про себя Альберт, – ведь древние люди отгораживали свое место обитания от нечистой силы, начертив круг. Точно сказано: закольцевав проблему, не найдешь решения».
Ю встретился с последователями догматической школы, которые утверждали, что истина прячется в их учении. Они видят мир по-своему и живут в условном мире, где все вещи есть то, как они их назвали. Они принимают к себе только тех, кто дает клятву видеть мир их глазами. И очень не любят прозревших. Рьяные догматики доходят до того, что утверждают – лучше видеть мир таким, как мы хотим, чем таким, каков он есть. Они защищаются своим видением от реальности и живут в искусственном мире за стенами, ими же созданными. Чтобы видеть мир таким, каков он есть, требуется большое мужество. Ю не принял их учения и сравнил их с людьми, шествую щими на празднике в масках.
«Это и есть искусственная реальность, – подумал Альберт, вспомнив Юрия. – Люди сами ее создают».
Ю нашел и тех, кто, наоборот, отрицает все, что видит. «Все не истинно», – говорят они. Все подвергай сомнению. А как же жить, если все не истинно? Ну и что, так и живем в этом мире, как он каждому из нас видится. Жизнь для нас условна, поэтому не надо ничего искать. Живи, как растет трава. Или живут птицы. Они же не мучаются поисками истины. Они ищут только пищу и кров. И постоянно заняты только этим. Все остальное – пустое.
В результате Ю пришел к выводу, что учения могут быть только двух видов: принимающие что-то за истину или не принимающие ничего за догму. А остальные только примыкают к тем или другим.
За истинность их учения люди периодически готовы проливать кровь и вести войны друг с другом. А разве может быть для чело века что-то более ценное, чем его жизнь? Для него нет. А для общества есть более ценное – это жизнь остальных людей. Оно готово платить жизнью других за то, чтобы в нем оставались люди. Чтобы его интересы были соблюдены. Любое существо и даже общество должны защищаться, чтобы жить.
Чем больше Ю изучал книги и встречался с различными людьми, тем больше у него возникало вопросов. Каждое учение имеет своих сторонников. И оно – истина для них. Но никакое из учений не давало ему понятного ответа на его вопросы. В результате долгих размышлений он пришел к пониманию общего, что имеется у всех учений.
Во-первых, нет ничего абсолютного. Каждому утверждению противостоит противоположное. Оно так же истинно для кого-то. При знание равенства всех утверждений, как тех, так и других, ведет к уходу от эмоций, связанных с привязанностью к одному учению. Это элемент обретения спокойствия.
