— Ну, ещё что, когда я только начала понимать что со мной случилось, я уехала к себе в деревню. Прожила там, около недели исследуя, как именно я изменилась. Оказалось что разительно. В человеческой форме я быстрее и сильнее чем обычный человек. Ну, это вы уже сами видели. Но в качестве зверя, я становлюсь ещё опасней, тут, правда, в основном, за счёт клыков и когтей. Хотя и все пять чувств у меня многократно усиливаются. — Девушка перевела дыхание и убедившись, что её действительно внимательно слушают, продолжила.
— Кроме того, я установила, что факт полнолуния на меня никак не влияет это пожалуй единственное, что отличает меня от сказочной нечисти. Я могу превращаться сама по собственному желанию. Ну и конечно моя сверх регенерация тоже о чём-то говорит.
Она замолчала, не зная, что ещё стоит добавлять к уже сказанному. Люцифер задумчиво оглядел собеседницу.
— М-м… знаешь Мелена, ты, конечно, рассказываешь что-то, что считаешь правдой, вот только, не пойми меня не правильно, но, всё это очень сложно для осознания. Ты… как с тобой вообще это случилось?
— Я не знаю. Возможно, не очень-то достоверно, но я действительно не знаю. Всю жизнь считала себя обычным человеком.
Она выжидательно замолчала, надеясь, что у парня возникнет какая-то свежая идея.
— А это не может быть связанно с радами? Ведь ты сказала, что всё произошло не за долго до открытия врат, так может…?
— Нет, я уже над этим думала. По многим причинам нет.
Преподаватель вынужден был согласиться. Он и сам уже видел, что версия не выдерживает критики.
— Кстати, я, конечно, понимаю, что это немного по детски, — Леопольд мягко улыбнулся, как он не старался, смущения добиться не удалось. Только крайнюю заинтересованность.
— Но нельзя ли увидеть твою звериную, как ты выражаешься? Ипостась?
— Нет. — Оборотень ожидала подобного вопроса, а потому заранее для себя всё решила. — Во-первых, это больно, во-вторых, отнимает много сил. Сегодня всяко нет.
— Значит, теоретически можно будет это увидеть? — Недоверие в его голосе смешалось с изумлением. Всё-таки до конца он не мог поверить, что он говорит не просто с очень убедительно врущей, но обычной девушкой, а с настоящим оборотнем.
— Конечно, глупо было бы рассказать всё и отказаться от дальнейшего общения. Только, я надеюсь, вы понимаете, что я не хочу что бы что-то из того, что вы узнали, стало известно кому-то ещё.
— Да мне и не поверит никто! Если бы они увидели то же что и я, ещё была бы вероятность, а так, меня же за сумасшедшего примут.
Мелена серьёзно качнула головой.
— Кому надо поверят. Тем более что к любым странностям после возникновения этих демонов, относятся более чем прохладно. А я не желаю быть подопытной крысой для палачей от науки. Так что, если вы проговоритесь, я очень обижусь. И буду мстить. Но это так, к слову. Просто чтобы вы были заранее предупреждены.
Люцифер серьёзно посмотрел на неё, а затем будто бы спохватившись, взглянул на наручные часы.
— Я понял. На этот счёт можешь не волноваться, хотя — он усмехнулся, — что-то мне подсказывает, что всё равно будешь. Я, пожалуй, пойду.
Он поднялся и Мелена вслед за ним. Она не собиралась предлагать ему остаться. И что-то ей подсказывало, что даже предложи она, парень бы отказал. Им было о чём подумать и рассчитать как жить дальше с учётом возникшей ситуации. Девушка понимала, что она сильно рискует, рассказав ему всё это. Однако, чувствуя внутри у себя некое умиротворение не жалела о сделанном. Тем более что теперь она постарается не выпускать преподавателя из поля зрения на долго. И вовсе она не собиралась за ним следить! В этом не было необходимости. Напротив. Из сложившегося пути для Леопольда было два выхода, при условии, что он решит жить с ней в мире. Либо обо всём забыть и постараться жить дальше, либо потянуться к «приключениям» и постараться быть ближе к ней. Как бы Мелена не представляла себе дальнейшие обстоятельства, она никак не могла представить себе Люцифера в качестве труса, потому была уверена, что он предпочтёт именно второй вариант. И из этого уже стоило плясать.
Проводив нежданного гостя, девушка какое-то время бесцельно прослонялась по квартире, но затем всё же прошла на кухню, стоило перекусить и ещё раз обдумать изменившиеся обстоятельства.
Как теперь стоило вести себя? Что изменить в своей жизни?
Больше она не могла жить, претворяясь, что ничего не происходит.
Дело было вовсе не в том, что из-за того, что ей пришлось рассказать одному человеку о себе её жизнь должна как-то резко измениться. Вовсе нет. Но необходимо было понять, что раз она вообще добровольно рассталась со своей маленькой тайной, значит, она больше не может жить, делая вид, что её инаковость совершенно не мешает ей жить с обычными людьми, и ничем себя не проявлять.
