Уже наступила, должно быть, полночь, потому что через слуховое окно видно было только беззвездное небо. Янник включил лампу под потолком, но ее слабого света не хватало на то, чтобы осветить огромный чердак. Тем не менее Давид безо всяких усилий разглядел очертания Натанеля, на тело и голову которого Янник что-то набросил — вероятно, свою куртку. Не считая темной лужи под трупом, вид убитого ужаса не вызывал.
К своему удивлению, Давид действительно смог смотреть на него, не раздираемый сознанием вины. Оно еще проявится, в этом не было никакого сомнения. Впрочем, он чувствовал потребность подойти к Натанелю, отбросить куртку и посмотреть, какого цвета стали у него после смерти глаза. Но потом он передумал. Никто из тех, кого он знал, не был настолько един со своим волком, как Натанель. Он даже пошел на то, чтобы принести себя в жертву на благо стаи.
Давид, расправляя затекшие плечи в надежде, что скоро сможет подняться, вдруг вспомнил о втором человеке.
— А куда это подевался Антон?
— Мешок… — со стоном сказал Янник, очевидно, прогоняя не совсем приятные воспоминания. — Он поймал меня, когда я хотел посмотреть, что там Натанель делает под крышей. Поймал меня, словно бродячую шавку. Ну, возможно, мне не следует жаловаться… С моей стороны было довольно глупо пытаться пробраться сюда. Но после того как он увидел труп Натанеля, то решил, что его задача выполнена, и свалил. Невероятно, правда?
К очевидному неудовольствию Янника, Давид оставил его слова без ответа. Вместо этого он посмотрел на лампочку, висевшую на голом кабеле.
— Это была плохая идея — включить свет, — произнес наконец он бесцветным голосом.
Янник нетерпеливо вздохнул.
— Да, конечно. А ты можешь себе представить, как страшно сидеть в темноте с мертвецом и потерявшим сознание другом? Если соседям больше нечего делать, то пусть зовут ищеек, мне все равно.
— Я не это имел в виду. — Взгляд Давида снова упал на Натанеля. — Дом стоит несколько особняком. Света никто не заметит. Но проводка здесь паршивая. Одно замыкание — и эта хибарка вспыхнет как спичка.
Едва произнеся эти слова, Давид принял решение. Они не оставят тело Натанеля на потеху любопытным. Для пары снобов, которые хотели поселиться в доме, после всех этих событий он все равно не будет представлять никакого интереса.
В слабом свете зарождающегося дня вверх устремилось пламя, противясь мягкому снегопаду. Он окутал улицу белым покрывалом, на котором теперь полыхал ярко-красный костер. Языки пламени с шумом разрастались, выбрасывая в небо серые клубы дыма. Сухое дерево стропил окрылило пламя, но каменная кладка нижнего этажа ощутимо сдерживала его порыв. Хотя огонь и вгрызался в лестницы и деревянные полы, на то, чтобы обрушить дом, его силы не хватало.
Давид, стоявший с Янником в тени соседнего дома, с облегчением отметил, что огонь не перекинулся на сад. Проливные дожди последних нескольких недель и нагрянувший мороз не давали жадному пламени возможности причинить дальнейшие неприятности. Хотя Давид и убеждал себя, что все это его не касается, он надеялся, что дом снова отремонтируют, а не просто снесут. Несмотря на разрушения, он продолжал чувствовать себя правым в том, что похоронил Натанеля таким образом. В конце концов, дом стал всего лишь очередной жертвой демона. И судя по всему, Давиду придется принести еще одну жертву, прежде чем день подойдет к концу.
Когда подъехала пожарная команда и первые полицейские автомобили, оба молча отправились в путь. Бурек, ожидавший возвращения хозяина снаружи, бросился к ним, безумно радуясь, однако, заметив их подавленное настроение, поджал хвост и прижался к ногам Янника, за что был вознагражден успокаивающим ворчанием.
До квартиры Меты оставалось пройти несколько улиц, и при мысли о том, что его там ожидает, у Давида сжалось сердце. Оказаться лицом к лицу с Метой было почти так же страшно, как увидеть покинутую квартиру, в которой паутина следов говорила бы о том, что ее увели насильно. В том, что Хаген причинит Мете боль, как только она окажется у него в руках, Давид не сомневался. Он невольно перешел на бег, но пережитое превращение и страх помешали ему. Черные круги заплясали у него перед глазами, и он едва не упал. Остановившись, он задумался, не позвать ли на помощь источник энергии, который был за все это в ответе.
Но он устоял. Ведь это волк вырвался и убил Натанеля. Давид чувствовал себя испачканным, и сознание того, что убийца этого человека живет в нем, сводило его с ума. И пусть даже сила демона нужна ему сейчас как никогда в жизни, он был преисполнен решимости не обращаться к нему.
