Давид кивнул. По крайней мере, Натанель имел в виду именно то, что говорил. Но Давида удержало от посещения не отсутствие интереса, а страх, который вызывал в нем этот изможденный человек. Хотя Натанель никогда не выказывал к нему отеческого интереса, он напоминал Давиду Конвиниуса. Точнее, ту роль, которую, как мальчик ожидал, будет выполнять в его жизни Конвиниус. Кто-то, кто объяснит ему ту странную жизнь, в которую его забросило. Кто-то, кто даст ему близость, которой так не хватало ему в собственной семье. Которой ему не могли там дать, потому что он был совершенно иным. То, что он все еще испытывал эту потребность, рассердило Давида. Поэтому он и не навестил Натанеля в Рехе, когда того разбил апоплексический удар и его нашли на заднем дворе дворца. При этом Натанель из последних сил звал именно его. Хаген потом долго мучил Давида расспросами, как это так получилось, что он оказался возле умирающего, прежде чем все остальные успели что-либо понять. Но Давид умолчал о том, что Натанель звал на помощь, и списал все на случайность. По-другому и быть не могло, ведь с поручениями Натанель постоянно обращался к Давиду, но в целом ни капельки им не интересовался. Даже случившееся ничего не изменило: Натанель передал ему благодарность через Хагена, и на этом, похоже, все и закончилось. Давиду это было только на руку.
— Ты уже говорил с кем-нибудь? Я имею в виду о том, что происходило здесь за последние месяцы? — осторожно спросил Давид и поймал себя на том, что снова вытирает руки об джинсы. Демонстративно положив их на столешницу, он поклялся себе, что на протяжении всего разговора они там и останутся. Натанель поковырял спичкой в зубах.
— Ты имеешь в виду стоны по поводу мании величия Амелии, болтовню о ритуальной жертве или тот факт, что ты из-за какой-нибудь шальной пули вообще никогда не придешь в себя?
Пальцы Давида предательски дрогнули, и он сосредоточился на том, чтобы снова расслабиться. Но, похоже, Натанель не придал особого значения его реакции. Да и зачем? В конце концов, он знал, как обстоят дела с Давидом, и неважно, сколько энергии он потратит на то, чтобы скрыть свои переживания. Это было напрасной тратой времени, но Натанель умел ценить эти старания. Большинство из них даже не пытались оградить свою интимную сферу от остальной стаи.
— Успокойся, — сказал Натанель. — Я не собираюсь ни развлекаться за твой счет, ни читать тебе мораль. Ты достаточно опытен, чтобы понимать, чем заканчиваются подобные любовные истории.
Он неторопливо направился к раковине, налил стакан воды и залпом ее выпил. При этом Натанель повернулся к Давиду спиной, и тот воспользовался представившейся возможностью, чтобы рассмотреть его. Но как бы сильно он ни концентрировался, ему не удавалось заглянуть этому человеку в душу. В отличие от Давида он обладал даром закрываться от любопытства других.
Наконец Натанель повернулся.
— Не стоило так легкомысленно отказываться от предложения Хагена. Если бы ты согласился, то сейчас смог бы не только лучше оценить мое отношение, но и лучше скрывать свои очевидные потребности. Может, ты думал, что ускользнешь от Хагена, если он в тебе разочаруется?
— Скажем так, мне просто не хотелось есть трупы только потому, что это подходит Хагену. — Давид упрямо сдвинул брови.
— Есть трупы? Ты придерживаешься ритуала? — Натанель покачал головой, словно не мог понять подобной глупости. — Чему же учил тебя этот идиот, с которым ты так долго прятался на ничейной территории?
Давид уже совсем было собрался возразить, но Натанель внезапно показался ему очень усталым.
— Впрочем, забудь. Все это меня не касается. К тому же нам стоит поторопиться, пока Хагену не пришла в голову идея проверить, чем мы тут так долго занимаемся, когда он дал нам поручение.
Давид отступил на шаг и этим привлек к себе внимание Рене Парласа. Хотя под сшитым на заказ костюмом скрывалось ухоженное и тренированное тело сорокалетнего мужчины, легкий поворот корпуса заставил его покрыться потом. Он грозно смотрел на Давида, стоявшего неподалеку от двери, пока Натанель, хлопнув в ладоши, не положил руки на журнальный столик. Парлас неохотно повернулся к собеседнику, достал носовой платок и вытер лоб. Нисколько не улучшал его настроения и тот факт, что он не смог скрыть свое раздражение, хотя постоянное спокойствие входило в его имидж делового человека. Впрочем, намеки Натанеля уже вывели его на границу допустимой нагрузки, больше он давить не хотел.
— Я знаю, что вы поставили этого парня там, чтобы позлить меня. Очень хорошо понимаю. Это старая и очень популярная тактика. Наверное, было бы достаточно, если бы он остался за дверью. Я ведь уже понял, что если не буду стараться выполнить свою задачу, вы в любой момент можете натравить на меня этого большого опасного парня. Но его присутствие не мотивирует меня, а только отвлекает. А ведь мы хотим как можно скорее закончить этот разговор, не так ли?
