Боже мой, что случилось? — пронеслось в голове у Меты. Она вскочила и бросилась к Давиду, который, казалось, увидел ее только тогда, когда она остановилась прямо перед ним. Сью поспешила вернуться к остальным.
Давид несколько раз с усилием сглотнул и сказал:
— Нехорошо, что я так запросто заявился. — Он неуверенно поднял руку, и на миг Мете показалось, что он хочет коснуться ее лица. Но он этого не сделал. — Лучше я пойду.
Она хотела возразить, сказать, как рада видеть его. Но что-то изменилось в Давиде с тех пор, как они виделись в последний раз, и она смогла только слабо покачать головой. В этой комнате он казался единственной реально существующей личностью, от него исходила сила, магическим образом притягивавшая Мету. С большим трудом ей удавалось сохранять спокойствие и не броситься к нему.
Ринцо воспользовался всеобщим молчанием.
— Один из открытых тобой художников?
Вопрос был излишним, однако в нем крылась смутная надежда, что молодой человек окажется более утонченным, чем выглядел на первый взгляд.
— Голодный?
Он положил руку на плечо Давида. Но тот искоса взглянул на него, и Ринцо убрал руку с такой скоростью, словно его что-то укусило. На его лице появилось выражение столь непривычного для него неудовольствия, и он отступил на шаг.
— Давид, на тебя напали?
Собственный голос показался Мете глухим. Ей очень хотелось, чтобы все поднялись и немедленно ушли, но никто не хотел оказать ей такую услугу. Этот избитый молодой человек своим появлением спас вечер, и если все пойдет хорошо, то даже несколько недель спустя у них будет тема для разговора.
Давид на миг прикрыл глаза, словно пытался сосредоточиться и ответить. Но его пустой взгляд сказал Мете, что он не может придумать ничего безобидного, чтобы успокоить всех. И она с удивлением поняла, что именно на это и надеялась.
— Не совсем напали, но что-то в этом роде. В ближайшее время мне не стоит показываться у себя на квартире. Честно говоря, я бы предпочел вообще больше не появляться в том квартале.
Хотя Давид, что вполне соответствовало его стилю, говорил тихо, направлявшийся к ним Карл, очевидно, все понял.
— Если на вас напали, следует немедленно обратиться в полицию.
Карл держался неестественно прямо, словно хотел быть одного роста с ним. Но хотя Давид и стоял ссутулившись, он был выше Карла на добрых полголовы. Карл мог бы целиком укрыться в его тени. Вероятно, это обстоятельство усиливало его неприязнь к нежданному гостю, потому что когда он продолжил говорить, голос его стал на тон ниже.
— Кроме того, если вы полагаете, что находитесь в опасности, это была не очень хорошая идея — появляться здесь, у Меты. Ненароком тот, кто с вами дрался, окажется перед дверью.
Мгновение Давид рассматривал Карла, а когда заговорил, то выглядел так, словно ему стоит некоторых усилий вообще давать ответ этому очевидно раздраженному мужчине.
— Это вряд ли произойдет. Квартира Меты находится за пределами их территории.
Карл нахмурился и попытался презрительно улыбнуться, но это получилось у него не очень уверенно.
— Территория? Что за чушь! Может быть, сегодня утром вы забыли принять лекарство?
Ринцо, на удивление долго молчавший, вмешался в разговор. Впрочем, взгляд Давида продолжал удерживать его на расстоянии.
— Территория — это что-то вроде бандитского сленга, не правда ли? А я и не знал, что у нас в городе есть банды. Может быть, на дне. Вам нравится граффити?
Поскольку ситуация постепенно становилась неоднозначной, Мета вышла из оцепенения, в которое ее повергло появление Давида. Хотя он все еще был словно оглушен, и даже та салонная чушь, которую от нервозности выдал Ринцо, не пробилась к нему. Но она боялась, что он может повернуться и уйти, если она как можно скорее не предложит ему остаться. А хочу ли я вообще, чтобы он остался? — спросила она себя и заколебалась.
Но тут Давид поднял руку, чтобы погладить ее по спине, и Мета отбросила все сомнения. То, как он двигался — сдержанно, но грациозно, — сделало так, что ее губы зашевелились словно сами собой:
— Снимай куртку и оставайся с нами.
Какой-то ужасный миг Давид не реагировал на ее слова. Она уже начала бояться, что заговорила слишком поздно, когда он вдруг расстегнул змейку и стянул с себя куртку. В этот миг Мета пожалела о своих словах. Его светло-серая футболка была не только разорвана, но и насчитывала немало коричневых пятен. Некоторые из них — мелкие, словно искры, другие — крупные. Впереди она была чем-то испачкана. Что-то вязкое настолько пропитало ткань, что она топорщилась. Инстинкт шептал Мете, что от футболки исходит тяжелый запах, который, вероятно, напомнил бы ей медь, если бы Давид не был окружен своим чудесным ароматом. Взгляд на джинсы не выявил новых пятен, но это могло зависеть исключительно от того, что они были темного цвета.
Похоже, Карлу пришли в голову те же мысли, потому что он побледнел. Мета сжала зубы настолько, что ощутила давление в затылке. Судя по тому, как выглядели эти пятна, кровь у Давида шла не только носом.
