Тут-то и наступил час расплаты за все картофельные пироги: старушки доверяли только Хью и были уверены, что именно он обязан защитить жителей квартала от беспринципного вандала, разрушающего счастье бедных старушек. Хотя, на самом деле, кражами занимался другой отдел.
– Я задержался, потому что пошел глянуть, что там с пропавшим бревном.
– И? – спросил Лерой.
– Как я и говорил – ни следа. Веревки срезаны у самых веток.
– Не иначе, кто-то решил открыть парк развлечений и ему не хватает качелей, – заключил Хью. – А потом примчался этот кошмарный мопс… Я едва добрался до своей машины. Около дома уже собирался митинг.
– Вечером схожу с тобой, – предложил Лерой. – Попробуем взять след.
– Ты настоящий друг! – воскликнула Хью.
– Берегись: он просто посмотрит, сколько еще интересных бревен осталось в соседских дворах, – посулила Лена.
В этот момент дверь кабинета открылась, но вместо начальника со свежими новостями на пороге обнаружился Рут Тин, детектив из отдела краж.
– Тебя-то мне и надо! – оживился Хью. – В деле с «качельным вором» есть подвижки? Скажи, что появился хоть один подозреваемый!
– А как же! Шел сообщить тебе эту потрясающую новость, – Рут усмехнулся, взмахнув стопкой исписанных бумаг. – С утра у меня на столе уже не меньше пяти жалоб от почтенных старушек, которые уверены, что видели вора, – тут он зачитал с листа: – «Сама была свидетельницей, как в ночи он рыскал вдоль забора моего скромного дома, и я, несчастная пожилая женщина, уже хотела выйти на порог и сказать ему, что выстрелю из ружья солью, если он не уберется. Но тут вор, словно учуяв опасность, ушел восвояси и я слышала, как лаял Пончик Марты Диц. В темноте я его не разглядела, но могу сообщить, что он невероятно высок и худощав совсем как наш бедный внучок покойной Матильды Ларс…»
Хью застонал.
– В дело вступает наша королева сыска! – объявил Хью.
– Не «сыска», а «фыфка», – авторитетно возразил Лерой, цитируя сценку из детского рассказа. Лена только вздохнула. Вот взрослые люди, а до сих пор дурака валяют. К выходкам коллег она относилась философски. Сама подставилась.
В самом начале, когда Лена только пришла в отдел, у нее с новыми коллегами случился конфликт. Для нее было достаточно того, что Лерой оборотень, пусть и полукровка, а Хью не понравилось ее отношение. Вот и получилось… У Лены был пунктик по поводу ударений. В сфере, где сплошь и рядом коверкали произношение, это оказалось большой проблемой. Даже Ромме нет-нет да и произносил фразу «пагубные наклонности» с ударением на «у», а потом невозмутимо утверждал, что это – профессиональный жаргонизм. Лену аж с души воротило… и она далеко не сразу поняла, что коллеги попросту взялись изводить ее, придумывая все новые и новые нелепые ударения в самых привычных словах.
Противоречия давно были преодолены. Хью и Лерой оказались неплохими следователями и хорошими друзьями. Еще бы поменьше дурацких шуточек…
– Сок принесла? – поинтересовался Лерой. Лена молча продемонстрировала баночку детского пюре «Ням-трям» из моркови с бананом.
– Ромме сказал, понадобится второе видение.
– А иначе нас бы на такое пустяковое дело и не вызвали, – подтвердил Лерой.
Дело по определению не могло быть пустяковым, раз уж касалось Амеля Вира, чьи предприятия входили в концерн «ЭкоБудущее», производивший добрую половину всех экологических продуктов – от мармеладок до строительных блоков для «быстрых домов». Но Лерой с Хью явно пытались подбодрить Лену. Обоим детективам не нравилось, что приходится отпускать ее в «не-реальность» – туда, куда они сами проникнуть не могли. У каждого свои обязанности.
– Ну, иди работай, – напутствовал Хью. – Криминалисты просили ничего не ломать, как в прошлый раз.
– Посмотрела бы я на них, если бы за ними гналась одержимая занавеска, – проворчала Лена.
– Сейчас там точно никого нет… По крайней мере, на этом слое реальности.
Лена могла понять специалистов, которых не пускают на место преступления просто потому, что очень богатая жертва заявила, будто ее «духи попутали». И возможно, имел в виду беса буквально. Духа-вредителя, который присосался к ауре и на время получил контроль над телом. В целом, клиника очень похожая: внезапное изменение поведения, жертва начинает забывать, что ела на завтрак или как провела обеденный перерыв. Так, мелочи, которые можно некоторое время списывать на стресс.
Пока не случится что-то вроде…
Вир не слыл завсегдатаем вечеринок, на которых в непотребном виде замечали то одного, то другого представителя городского бомонда. Дом с мезонином, окруженный садиком, в котором росли грушевые деревья, как будто заявлял всем своим видом: «Здесь живут респектабельные консервативные люди. С такими просто не может ничего случиться».
Тем неожиданней было обнаружить еще в прихожей забрызганный кровью пол, истерзанные шелковые обои, клоками свисающие со стен… Люстра в стиле модерн из цветного стекла, разбитая лежала посреди просторного круглого холла, а уже из люстры торчал высокий женский сапог насыщенного изумрудного цвета.
