Оборотень в эклерах полностью

Путь разрушения завершался в спальне. Растерзанная ширма, сорванные вместе с карнизом шторы, перевернутая деревянная вешалка-манекен, сломанный радиатор, из которого некоторое время била ржавая вода… Выпотрошенный платяной шкаф, разорванные наряды. Под ногой что-то хрустнуло. Лена опустила взгляд. По полу был рассыпан речной жемчуг изумительного оттенка пыльной розы… Разбитое зеркало, вывернутые из трюмо ящики, которыми швыряли в стену, изодранный матрас, и все припорошено перьями, как будто кто-то пытался добавить некоторой романтики в картину погрома.

Понятно, почему Хью предупредил, чтобы она не пугалась.

Погром устроил оборотень в приступе ярости. Никто иной не исполосовал бы когтями шелковые обои, пока крушил все вокруг, сорвав даже медные бра со стен и вышвырнув в окно утюг… Точнее, речь шла об оборотничихе, то есть, о госпоже Вир. Потому что ее супруг был человеком. Не удивительно, что он поступил в больницу в критическом состоянии.

Оборотней Лена не любила. Они с трудом контролируют себя в полнолуние и склонны к необдуманным решениям в любое другое время. Такие, как Лерой – собранные и спокойные – большая редкость. Потому, хоть они и физически сильны, их нечасто берут в полицию. Зато легко принимают в бандах… Мысли едва не направились в совсем уж неприятное русло. Рокс. Лена тряхнула головой и мысленно отмела все лишнее. Нужно сосредоточиться, а она, ни с того, ни с сего, вспомнила!..

Она остановилась посреди разгромленной комнаты, в самом эпицентре хаоса, держась подальше от кровавой лужи. Закрыв глаза, прислушалась к тишине. Если представить, что посреди дома установлены часы-ходики, старинные, с маятником из латунной пластины на длинной ножке… с тонкой гравировкой, изображающей волчью морду с раззявленной пастью… волк воет на луну, а луна закрыта тучами… Стрелка медленно движется к полуночи… все выше, выше… все медленнее, словно преодолевает препятствие. Тик-так, тик-так, тик… так…

И движение прекращается.

Воздух замирает.

Лена не дышит.

Лена не видит.

Лена больше не существует в «своей» реальности. Она перешла на другой слой «видения». Эти слои в учебниках имеют длинные названия, а студенты в академии емко обозначают «нормальность» и «не-реальность». Вот Лена сейчас как раз в «не-реальности».

Ничего нормального тут нет.

Вокруг – тишина, поблекшая, обветшавшая. Замерло в воздухе легчайшее перышко, застыл обрывок шторы, который ветер пытался скинуть с подоконника…

Лена начинает оборачиваться – и стоит на месте. Она двигается и не двигается одновременно. Она слепа и видит то, что не существует в реальности.

– Если здесь есть кто-нибудь…

Тишина. Лена открывает баночку с пюрешкой. Зачерпывает пальцем содержимое. Чертит вокруг себя – прямо в воздухе – защитный контур из перетертой моркови и банана. Выводит второй слой…

Низшие не могут устоять перед таким подношением. Да их тут уже должно быть полным-полно… учитывая кровь, которой залита спальня. Даже самые слабые, самые несмелые духи, не хищники – пылееды и клептоманы, ворующие у хозяек неосторожно оставленную на трюмо сережку или фантик от конфеты, упавший слишком близко к полосе тьмы под кроватью. Не заметишь – а маленькая призрачная ручонка уже протянулась – и цоп! Утащила. Потому в «не-реальности» всегда пыльно. И пепельно-серо. Рано или поздно здесь все истлевает, как на старой фотографии.