— Тёмная лошадка. Никогда раньше не видел. Его один мент привел. Вон тот пухлый, что крутится рядом. У ментов, знаешь, это такой способ подзаработать — привести на бои кого-нибудь из своих заключенных и, если повезет, сделать на них немного денег… Этому сегодня, кстати сказать, очень везёт, он на своем арестанте неплохо заработал.
Полученные сведения должны были бы удовлетворить Жаннино любопытство, но — не на этот раз. Абсолютное спокойствие, которое излучал загадочный мужчина, привлекало внимание, а лицо по-прежнему выглядело знакомым. Казалось, стоит чуть поднапрячься, и она сразу же поймёт, где его видела.
— Я на него поставлю, — внезапно решила Жанна.
— На победу в следующем бою?
— Нет, на победу в полуфинале и выход в финал, — уверенно сообщила девушка.
— Так ещё же четверть финала…
— Ну и что? Я поставлю на него.
— Почему? — удивлённо поднял брови Игорь при виде такой решительности.
Жанна промолчала. И журналистское чутьё, и женская интуиция подсказывали ей, что надо ставить на черноволосого.
— Он выиграет, — только и сказала она.
«Спонсор» едва заметно улыбнулся и поправил тонкую оправу дорогих очков. Он-то знал, что в финале, событии слишком масштабном, привлекающем слишком важную публику, случайности сведены к минимуму. Зрители финала ожидали запоминающееся шоу; посредственные бои их не устроят. Потому всех самых сильных бойцов организаторы боёв стратегически распределили по разным отборочным турам, проходившим последнюю неделю в Москве и пригородах. Каждый из них должен был выиграть на своём этапе и выйти в финал. Так поступали на Олимпиаде с хоккейными командами России и Канады, разводя их в разные группы, с тем, чтобы столкнуть в матче за золото; так поступают и здесь — отчего не перенять хорошую систему? А вот в финале уже победит сильнейший. Но «звёздный» состав финала предопределён, и вряд ли там есть место для «тёмной лошадки», как бы талантлива та не оказалась… Так что хорошенькая блондинка потеряет свою ставку.
Игорь снисходительно покачал головой и промолчал. Когда девушка проиграет, он будет рядом, чтобы предложить ей своё утешение.
Сколько прошло времени с той поры, когда Ян принёс ему лекарство? День, два, три? Связно мыслить у Ильи получалось с трудом — бред был слишком реальным, а реальность слишком горячечной, чтобы он мог отличить одно от другого. Всё происходящее казалось подернутым плотной завесой тумана — очертания расплывались, звуки глохли, движения замедлялись. А когда разум обретал ясность, он фокусировался на боли.
Лекарство помогало, но он приносило лишь временное облегчение, снимало остроту симптомов, наполняло странной лёгкостью, непонятной эйфорией и каким-то нездоровым блаженством, а потом… Потом приходила ярость. Необоснованная, неконтролируемая ярость, пугавшая его самого, толкавшая на поступки, которых он никогда раньше не совершал. Пытаясь всплёскивать её максимально безопасно, Илья распорядился установить возле шатра Ахилла что-то вроде муляжа и подолгу отрабатывал на нём удары мечом, разученные вместе с братьями Петровичами.
А после, когда он, измученный и опустошённый, опускал ксифос, накатывала боль, справиться с которой не было сил. И Илья принимал очередную таблетку.
Только вот их осталось всего несколько штук…
— Ян, будь другом, смотай в Москву, принеси мне ещё, — попросил он старшего товарища, встряхивая баночку оставшимися на дне таблетками.
Ян прищурил ярко-голубые глаза и почему-то вздохнул.
— Илья, пусть организм сам справится, а? Зачем его лишней химией пичкать?
— Да ты не понимаешь! — Илья затрясся и отчаянно попытался взять себя в руки — им снова завладела беспричинная ярость. — Это не простуда, а что-то куда серьёзнее. От простой простуды так хреново не бывает.
— Может, грипп?
— Да болел я гриппом, и никогда в жизни меня так от него не ломало! Разве это какой-то новый. Не птичий, не свиной, а какой-нибудь… не знаю… ящерный, что ли… Слушай, так мне к врачу надо! — испугался он.
— Ты не можешь сейчас оставить греческую армию, — покачал головой Ян.
— Да знаю я! — в бешенстве заорал Илья. Отчаянным усилием воли взял себя в руки и продолжил уже спокойнее: — Извини, что-то я постоянно срываюсь. Я знаю, что не могу уйти, потому и прошу — принеси мне ещё таблетки. А как только осада закончится, я сразу к врачу.
— Илья, поверь мне, тебе бы лучше обойтись без лекарства.
— Да если бы я мог! — снова взвился Илья. — У меня все кости ломит так, будто меня через мясорубку пропускают! А это лекарство хотя бы на время снимает боль! Ты бы предпочёл, чтобы я всё бросил и ушёл в проход? Лёг там в больницу, а тут пусть всё горит синим пламенем? Сам же мне только что сказал, что я не могу оставить армию! Так принеси мне лекарство!
— Илья, послушай, — начал было Ян, но Илья себя больше не контролировал.
— Да пошёл ты! — заорал он и вылетел из шатра.
Ян тут же последовал за ним.
— Куда ты?
Илья не ответил.
«Всё приходится самому делать»! — злился он, глядя на возвышающийся на холме храм Аполлона.