Чувствую как улыбается, дыхание у него сбивается, чудится моей фантазии, Арис сейчас аналогичное внутри переживает.
Отдирает меня от себя, лицо ладонями обнимает, чмокает в губы нежно.
— Брату голову оторву и поедем, — говорит тихо как и я ему.
— Прошу тебя не надо, прямо сейчас уедем, — глаза его в полумраке гипнотизирую, оглядываю любимые черты, чуть приоткрытые губы манят.
Слышит порыв, еще раз целует, крепко прижавшись к моему рту. Мы так долго смотрим друг на друга, не отпускает лица, изучает рану, хмурится немного. И когда уже готов отпустить, перехватываю, опуская свои ладони поверх. Так много хочется сказать, душу выворачивает, а я не могу. Стены для слуха оборотного не помеха. Не знаю начал ли снова принимать препарат Тим, почему-то уверена нет.
Щелчок, одновременно яркий свет слепит, вместе с этим я убираю руки от Аристарха. Он же наоборот, крепче стискивает, целует в очередной раз, на последок вкусив языком меня и резко освобождает, поднимается с пола, где сидел. Два шага и пихает брата в грудь, вытолкнув из комнаты.
— У тебя голова лишняя? Думаешь отрастет новая? Могу заверить, ошибаешься. Ты цепочку оборвал! — рявкает, в конец озверев, Молчанов.
Вздрагиваю всем телом.
— Ты за каким туда полез? — рычит утробно Аристарх.
Они удалились от прохода и я их не могу видеть, да и совсем не грежу.
— Ты рисковал моей женой! — раздирает воздух Морено, сотрясая квартиру.
Спустив ноги с постели, еще раз вздрагиваю. Прикрываю глаза словив головокружение, пережидаю пока отпустит.
— В каком месте твоя?
— Показать в каком?
— Попробуй!
Абстрагируясь от воплей, кидаюсь к шкафу. В джинсы влазию не без труда, походу я немного набрала, рубашку хлопковую застегиваю и закрываю дверцу, уставившись на себя в зеркало. Я такая убогая… До слез жалко девушку в отражении, замученная, словно избитая. Бровь и место вокруг рассечения отекшее. Синяк будет с пол морды точно.
В другом отделении нахожу ту самую сумку, с которой в бега пыталась податься. Скидываю в нее необходимое, много не поместится, но это мои вещи, не ново купленные в торопях, они личные. Тим и правда ничего не тронул, в комнате все так, как и было при мне.
Будто почувствовав, оборачиваюсь, муж в проеме дверном. Наблюдает за мной, маска непроницаемости намертво приклеена.
— Юль, может стоит подумать. Остаться. С Аристархом по-другому не будет.
За ним показывается Молчанов, отпихивает брата, проходит внутрь, перехватывает сумку у меня.
Тим стоит так, будто не намерен нас выпустить, сложив руки на могучей груди. Конечно страшно! Аристарх берет уверенно за руку, по-нему, словно ток бежит, аж вибрация по коже. Перебор на взводе…
— Юль, ты решаешь, не он, — продолжает Тим, — только ты решаешь с кем остаться. Уговор в силе. Если ты сейчас скажешь остаюсь, он ничего не сможет сделать, оставит, принудительно не потащит.
Непроизвольно перевожу взгляд на Молчанова, он неестественно застывает, даже дыхания нет, убивает взглядом брата. Сердце мое бедное надрывается, вцепляюсь в пальцы Ариса, словно прося — не отдавай. И он срывается с места, а Тим отступает, освобождая дорогу, подчиняется тому самому уговору. Бежать хочется, в помещении беснуются два зверя, я же держусь, из гардероба в прихожей куртку достаю, и сапоги, правда осенние. Что попалось… Пока засовываю руки в рукава, Арис помогает обуться.
Свободно выходим на площадку, за нами дверь захлопывается хозяином, агония внутри сотрясает, жар вперемешку со льдом, давит с чудовищной силой. Одно дело было тогда, согласиться посреди улицы и другое сейчас, уходить из места, которое считала домом, под взглядом мужа законного. Да поздно, уже не смогу остаться, отказаться не смогу, он часть меня, дышать нечем будем. Без кислороду человек не жилец и я без него.
Монстр мой, как всегда на легке, без куртки.
— Ты опять раздетый, — говорю с упреком, голос правда ненормально дрожит, выдает.
Он такой ледяной сегодня был, запомнится надолго. В ответ только смешок издает, и как двери лифта закрываются, сгребает меня свободной рукой, впечатывает в себя рывком, впивается в губы, показывает насколько сейчас теплый, даже сказать горячий. На первом этаже влюбленными школьниками не можем оторваться и выйти уже из кабинки, голодные до друг друга берем хотя бы то, что прямо сейчас можно, наслаждаемся общим вкусом. Спрашивается, откуда силы, ответ прост — он дает. Тепло, силы, надежду. Самозабвенно обожает мой рот, много говорит о чувствах, боюсь Аристарх только так и умеет. По-другому не будет. Хотя… Это мы еще посмотрим! Цепляюсь за него, сминая на груди рубашку. Он будет мой. Наверное… Когда-нибудь… Стон срывает, укусив за нижнюю губу, следом языком проходится распаляя до спазмов в животе. Глаза в глаза, я проваливаюсь, уносит, не позволит, держит.
