Крепко взявшись за руки выходим из подъезда, мест для машины не было, идем в другой конец двора. Хочется обернуться, до безумия тянет, пресекаю все попытки. Доверяй, люби, не оборачивайся… Откуда беру, не известно, чувствую так, Арис умеет перекрыть боль, касанием, взглядом. Сдавливаем переплетенные пальцы друг друга одурело. Сердце тяжело бьется, я хочу, чтобы получилось, чтобы все изменилось в лучшую сторону. Чтобы только мой!
Не забывай, Юля, у него жена есть, она не отдаст так просто. Нашептывает мне внутренний голос. Стиснув зубы, мурашками покрываюсь. Грязь, порок будут преследовать, никуда не деться. Смириться попробую.
Его забрать попробую.
До глубины души повержена, удивлена сверх меры приятно, Аристарх умеет не только повелевать и крушить. Сутки проведенные вместе вознесли до небес, порою оглядывалась, боялась упасть, он держал за руку и тянул обратно. Нежный, внимательный, заботливый. Таким открытым его не знала, любили друг друга, дурачились, разговаривали, чего как раз мы никогда в принципе не делали. Он вполне нормальный… В груди от чувств судорогой сводит, дыхание сбивается. Демона моего оказывается проще любить, чем воевать сама с собой.
Сутки в номере наедине открыли другой мир, очень надеюсь я не ошибаюсь. Правда на вторые он в спешке утром собрался и умчался, предварительно заказав в номер завтрак. Стены до боли знакомые, здесь проходили наши первые встречи. Именно здесь я пала в его руки, отдала и тело и душу, сердце на блюде. На вопрос почему гостиница, краткий ответ — затеян небольшой ремонт. Если он обращался и встречал в подобном обличье гостей, тогда понятно почему срочные работы развернуты, скорее всего по восстановлению. Руки, плечи, шея мурашками покрываются. Смогу ли нормально реагировать на вторую сторону, наверное никогда. Однако, глаза закрывать на то, что он оборотень не получится.
Отпивая глоток вкуснейшего чая с ягодами, перебираю в памяти наш разговор.
Глаза в глаза, без масок на полном доверии, можно было спрашивать все, буквально все и получать ответы.
— Смешно было наблюдать за мной, зная?
Мне не давала покоя данная мысль. Он знал и ждал исхода, видел и продолжал играть.
— Не смешно, больно было, — отвечает без промедления.
Долго смотрим не моргая, я еще и не дыша. По сердцу рубцом признание. Я сожалею, что сразу не сдала заговор с Грачевым.
— Я… — не знаю как выразить сожаление. И в нем ли дело.
— Больно наблюдать, как тебе больно, — вносит конкретику, видя мое смятение.
Тут совсем дар речи теряю. Тянется, кончиками пальцев по щеке ведет, спускается к губам, обжигает, дрожь пуская.
— Отпускай прошлое, отпускай обиды, ты больно себе делаешь, тем самым мне. Сама себя мучишь, оглядываясь назад. Со мной хочешь?
— Хочу, — сглатывая, отвечаю тихо.
— Меня хочешь?
— Хочу, — отвечаю еще тише, моргая чаще.
— Тогда за каким, Юля… — подается ко мне. — Не оборачивайся, забудь. Есть настоящее сейчас, я и ты. Значит есть и будущее. Пока живешь в прошлом будущего не будет. Отпусти, прекращай над собой измываться.
— А если бы я…
Обрывает взглядом, мотает головой, отрицает саму возможность допустить, что я на самом деле бы смогла.
— Ну, а если бы…
Садится, подтягивает меня к себе, укладывает на грудь, крепко сжимает.
— Они бы сами тебя убили, чтобы скрыть связь с ними. Я умер от сердечно легочной недостаточности, ты от рук оборотных. Все, шито крыто и власть в их руках.
Меня холодом обдает, тысяча мыслей мечутся.
— Первостепенная задача охотников истреблять оборотных всеми доступными путями. Подставляют, разоблачают без вины, провоцируют приманками напичканными специальными препаратами. Их задача истреблять оборотных, а не защищать людей. Само слово охота о много говорит, она не ради выживания. Целая структура противостоит им, защищая наших, доказывая вину или невиновность. Если действительно виноват, отдаем, если нет, бьемся до последнего. В угоду своих целей в легкую губят людей, расходники.
Я деревенею в его руках, с каждым словом. Сердце бьется с перебоями, кислород натужно тяну.
— Зачем тебя убивать, если ты… — буквально шепчу.
— Юль, ты чем слушаешь. Первостепенная задача истреблять. Вид оборотных по их мнению должен исчезнуть. Убрав меня и поставив у власти своего оборотного, без суда и следствия будут уничтожать.
— Своего…
— Есть у них свои, готовые сотрудничать — марионетки.
Делаю очередной глоток чаю вернувшись из воспоминаний, вдыхаю запах, наслаждаясь. Вилкой расковыряла пироженное, а съела только ягоды. Когда-то в этом ресторане я бежала от него, внизу на парковке мой мир перевернулся окончательно. Сижу в дальнем углу, возле окна, яркие лучи пригревают кожу. Хочется подышать, немного погулять, на улице оттепель, снег тает, радуюсь. Весна чудится — глупая, зима только началась.
Арис, просил пока не покидать гостиницу, здесь я под присмотром круглосуточным. Владения Морено для меня убежище.
Телефон привлекает внимание сообщением.
"Как дела, родная?"
Арис… Улыбка растягивает губы. Пишу ответ, плеская эмоциями.
"Хочется на прогулку, скучаю."
