В упор буравит непонятным взглядом.
— Тебе лучше не знать. Юль, иди в душ, а то заболеешь, — отталкивается резко, спрятав взгляд, идет к выходу. — Сейчас переодеться принесу.
— Не выкинул мои вещи?
Юля, заткнись уже, чего ж сейчас голос не пропал, мелешь языком.
Обернулся и промолчал, видно было, хотел сказать, вышел. Потихоньку сползла со стола, ноги с трудом держат, опустилась на стул. Состояние полной раздавленности, легкой прострации, внутри бурлят эмоции, понять их не получается. Словно потеряла связь с реальностью, вялость во всем теле ненормальная, я оболочка без наполнения. Давай, соскребай себя в очередной раз. Знать бы еще как такое провернуть.
— Ну чего сидишь, я с тобой возиться и уговаривать не собираюсь, — протягивает мне домашнее трикотажное платье и комплект белья. — Полотенца знаешь где.
Узнаю интонацию, муж включил плохого мальчика, прячет таким образом истинное. Выводы начинают лезть в голову, фантазия подключается, но я знаю важное, стараюсь держаться, не паниковать. Тим не стал бы сидеть на месте, если Арису грозит опасность. Значит все хорошо. Остается надеяться, что именно так и есть, а заодно гадать, это ли имел ввиду Арис, давая инструкцию.
Как они меня задрали, до чертиков, до безумия, злоба запрятанная всплывает, стоит закрыться в ванной. Рычать хочется, сколько можно быть в неведении. Качает меня от одного к другому, знакомое состояние. Я давно должна понимать, что происходит, а я сижу на верхушке айсберга многотонного и не могу заглянуть глубже, не дают. Неудивительно, зачем им предатель среди своих, мне доверять нельзя.
Думаете я согрелась под горячей водой — нет! Мне он нужен рядом. Торопливо одеваюсь, в голове немного плывет, как не свалилась еще. День бесконечно долгий был, как и ночь тянется, не заканчивается. Тим с чаем ожидает в кухне, на телефоне висит, больше слушает, чем говорит. Пристально смотрит на меня и пальцем тычет в сторону кружки.
— Я не хочу, мне надо лечь.
Ведя рукой по стене, потихоньку иду к гостевой, где и обитала последнее время до того, как забрал Арис. Или я ушла… Не знаю, как правильно, и даже задумываться не хочу. Пусть пустота в голове будет. Часть покрывала откидываю с постели и ложусь осторожно на самый край, свернувшись почти в клубок, прикрываю глаза. Я немного совсем отдохну и тогда оденусь нормально, чтобы Арис мог сразу забрать меня.
— Юля, — преследует Тим, входит следом, — голова кружится?
— Она давно и постоянно кружится, — спокойно отвечаю.
— Хочешь сюда чай принесу?
Примирительно предлагает, мое изречение оставляет без ответа.
— Не хочу. И не надо притворяться, что тебе не хочется меня пристукнуть.
— Порою хочется, — раздается голос совсем близко.
Убирает с лица влажные пряди волос, вздрагиваю от касания, морщусь.
— Тим, пожалуйста, я третий раз в душ не хочу.
— Все равно придется, это мой дом, он весь пахнет мною. И тобой.
Подавляю желание взглянуть на него. Зачем это говорит, чего добивается, спрашивается.
— Может врача вызвать?
— Зачем? — участливый тон настораживает.
— Убедиться, что все нормально.
— Какой ты стал, раньше бы сам принял решение, как ты считаешь нужным.
Психолога я принудительно посещала. Припоминаю мигом. Мне хочется с ним поговорить, Тим всегда давал больше всех информации, но чуть позже, сейчас тишины немного требуется.
— Юль?
Не отвечаю, сил просто нет. Часть лица рядом с рассечением болит. Задумалась, не сразу дошло, что было не так. В ванной нет зеркала… Разбил? Не видела своего отражения, страшно представить.
— Ладно, отдыхай, пойду Арису сдаваться, не знает, что это я тебя увел у охотников. Инфаркт беднягу наверное уже хватил.
Меня словно током прошибает, распахиваю глаза. Тим оборачивается от двери, нашел способ привлечь внимание, взбудоражить снова.
— Если честно, отдавать не хочется. Имею право.
Сердце бедное не так давно сбавило обороты, пускается в безумный ритм по новой.
— Оо, видимо уже знает, — кидает взгляд на дисплей телефона, зажатого в руке.
Принимает звонок выходя, разгуливает босой и в брюках, обнажив торс. Чего хотела, он дома, как вздумается, так и ходит.
Прислушиваюсь усердно, забывая дышать.
— Не было времени на согласование. Да теперь уже не имеет значения. Юля дома, — все что удается уловить из разговора.
Зажмуриваюсь, унять всплески очередные. Я прекрасно знаю, Тим не такой жесткий как Арис, он внутри мягкий, ранимый, но не бесхребетный. Тогда почему так себя ведет со мной? Дразнит брата? Мстит? Мне их никогда не понять, они словно с другой планеты, свои устои, свои законы, понятия, мораль. Чуть позже заходил снова, укрыл осторожно и вышел. Пригревшись впала в дрему тревожную, из нее выдернули родные, теплые руки. Молчанов нежно касался лица, избегая травмы, целовал губы. Дышу глубже, намеренно чаще вдыхаю, поглощая с него запах.
Подскакиваю сесть, ударяюсь о подбородок переносицей, терплю боль стойко, обхватываю его за шею, притягиваю ближе. Сердце бьется с перебоями, в груди сдавливает настолько сильно, что стон еле слышный срывается.
— Давай уедем… Прямо сейчас уедем… — шепчу, уткнувшись носом ему в щеку. — Прямо сейчас…
