— Охрана квартиры подключена к базе системы безопасности оборотных. У них свое специальное отделение есть. Камеры контролируют полностью все пространство снаружи, с функцией записи звука, внутри шумоизоляция и камеры только по желанию хозяина.
Обалдев озираюсь, были такие подозрения.
— Здесь их нет, не ищи.
— Ты на слово Тиму поверила? — изумляюсь.
— Тим не допустит утечки, как и Эдик, у Морено и среди своих есть враги, не мало врагов, — скорострелом выпуливает информацию и снова обнимает меня. — Юль, мне так жаль, что ты одна со всем этим.
— Давно знаешь? — шепотом спрашиваю.
— Несколько дней. Хотела поговорить с Эдиком, о ребенке. Хотела знать его мнение на этот счет. С ним все по-другому, планировала по-честному, откровенно раскрыть планы. И дохотелась. Отвез в главный филиал медицинского центра Озерских. Обследовали от и до, кровь изучали всеми доступными способами. Не знаю, что искали они там, вроде не нашли. А потом Эдик раскрыл мне кто он…
Обрывается, руки ее опускаются.
— В жопу все планы, детей не будет. Прикусила язык и молчу теперь.
Не сговариваясь идем в кухню.
— Юль, а вот с тобой вопрос надо решить в срочном порядке. Тут ты права, им знать нельзя. Если ты беременна, не дадут аборт сделать. Этот больной на голову уж точно.
Смотрит на меня, губы дрожащие сжимает.
— Я смотрю на тебя и понимаю, поздно, уверена, ты в залете. Поправилась и живот далеко не плоский уже. Видно становится.
Запускает пальцы в волосы, метнувшись к окну.
— Юляааа… Боже мой, что делать будем. От них рожать нельзя. Они же монстры…
Голос у нее срывается до шепота.
— Тесты отрицательные…
Кидается ко мне, ухватывает за предплечья.
— Да посмотри ты на себя в зеркало, очнись.
Прикрываю глаза. Докажите мне, мозг отказывается принимать. Вырываюсь из захвата.
— Мы с Борей придумаем что-нибудь, обещал помочь. Ариса конечно боится, но поможет. Все рассказала и он тоже уверен, что ты беременна. Твоя карта в мед центре засекречена.
— Его то ты откуда знаешь? — поражаюсь.
— После разговора обнародующего сущность Эдика, лично отвез к психологу. А Боря сразу накинулся на меня с распросами. Как ты, что ты. Сильно переживает.
Опускаюсь тяжело на стул. Голова кругом, сколько всего. Мне даже словно легче стало, перекрыл новый поток информации истерику, притупился страх.
— Теперь многое встало на свои места. Юляаа, я не знаю как переварить все это, — разводит руками.
— Откуда знаешь, что карта моя засекречена?
— Боря пытался залезть, он вообще-то там работает. А доступа к обследованию нет.
— Оля, не надо, Аристарх оторвет вам головы, никуда не лезьте.
— Да щазз, пусть попробует.
— Не будь так уверена в защите, когда дело касается их семьи. Между собой порешают и твоего мнения не спросят, пойдешь в расход.
Не верит, по глазам вижу, а зря.
— Ты ушла от Аристарха?
— Ушла… — сиплю убито.
— Зашибись у нас новый год будет.
Смотрю перед собой, я ничего осознавать не хочу, замкнутый круг. Съеду мозгом окончательно и бесповоротно. Может и к лучшему.
— Если ты в залете от Молчанова, то никуда ты не ушла, — зловеще начинает Оля. — От них уйти нельзя, если знаешь больше, чем все вокруг. Только через кладбище.
Поднимаю на нее глаза.
— Даже не думай.
— Да я настолько жалкая и трусливая, что и этого не смогу, уже думала. Слишком жалкая…
Тим вернулся довольно быстро, не рассчитывали. Пристально за мной наблюдает, я омеба, ничего не хочу, боевой дух издох просто. Оля хозяйчает на нашей с мужем кухне, они с Тимом настолько по свойски общаются, будто давно семья. Оля, и та вписывается, а я нет.
Муж которому я изменяла, потом жила с его братом. Подруга — любовница отца братьев. Мы тонем в пороке. Тим спокойно принимает факт связи отца с Олей. Никому не жалко мать, мне то понятно, эта женщина слишком неприятна, а сыновья…
— Прекрати бухать! — рявкает Оля на Тима.
Стакан отбирает, в мойку выливает содержимое. Морщусь от запаха виски.
— Тим, ты спиваешься, — спокойнее продолжает нравоучения подруга.
Перевожу глаза с одного на другого. Ни у кого нет нормальной жизни и не будет.
Муж откинув голову к стене, смотрит в потолок.
— А ты ешь. На лице написано…
— Оль, пожалуйста. Нет совершенно аппетита, — отмахиваюсь, отодвинув тарелку.
Мне хочется уйти, остаться одной, не делаю этого по причине, что мигом окунусь в страдания, сорвусь. Пережидаю бурю, дышу спокойно, хотя и дрожит все в груди, там словно птица бьется, ищет пути вырваться на волю.
Так и проводим остаток дня. Тим пьет и судя по всему крепкий алкоголь плохо берет его. Я страдаю, из головы не выходит он, взгляд, руки, слова. Бесконечно на повторе. Утираю капли на щеках украдкой. Оля мечется, ругается, сокрушается — до сих пор в шоке.
Арис молчит.
Он молчит!
Между нами лёд.
Арис, ты же знаешь, я так не выживу.
