Перед ним появилось чудовище, грудная клетка которого в два раза была мощнее, чем у Эйба. Сильные челюсти двигались вверх и вниз. Зверь, казалось, чувствовал бессилие человека перед ним.Удар был нанесен быстрее, чем Эйб Креддок смог его заметить. Его взгляд был прикован к ужасным зубам, когда чудовище ударило передней лапой. Острые, как бритва, когти оставили четыре параллельных глубоких разреза.Кровь сначала выступила, затем хлынула на него, заливая деревянный пол, где он стоял. Эйб сжался, пытаясь удержать свои внутренности. Но они вылезали из-под его рук, подобно мокрым красным змеям.Зверь позволил ему кричать, пока ноги не подкосились, и он упал в лужу собственной крови и кишок. Эйб увидел приближающуюся к нему широко раскрытую пасть. Почувствовал, как челюсти сомкнулись на его голове. Услышал треск своего черепа...
Шериф Гевин Ремси вытянул ногу и носком ботинка выключил обогреватель. Избиратели округа Ла Рейн, все четыре тысячи двенадцать человек, могли гордиться его бережливостью.
Ремси вновь положил ноги на стол и продолжил созерцание окрестностей из окна своего кабинета. Перед ним простиралась тридцать первая улица, двусторонняя магистраль с желтой полосой посередине, это была главная улица Пиньона, штата Калифорнии, где и находился округ Ла Рейн.
Через дорогу от конторы шерифа были видны станция Ат Мооз Эксон, Главное управление птицефермы и аптека Хаккета. На его стороне дороги находились компания «Хадвей и Пламбинг», театр «Риэлто». Все это принадлежало Пиньону, кроме библиотеки и больницы, которые были выстроены у дороги на возвышенности между тридцать первой улицей и горами.
Гроза, бушевавшая в городе два дня, прекратилась ранним утром, оставив все мокрым и поникшим. Теперь земле понадобится не меньше двух солнечных дней, чтобы обсохнуть.
Гевин Ремси предпочитал сухой климат. Дождь угнетал его. Элиза же, напротив, получала вдохновение от дождя. Буквально. Как только падали первые капли, она садилась за пищущую машинку и сочиняла несколько страниц стихов. Затем она показывала их Гевину и спрашивала, что он об этом думает. В первый год их женитьбы он прибегал ко лжи и говорил, что это хорошо, просто здорово. Но затем он начал говорить правду. Однако это ничего не изменило.
Сегодня был последний день марта, и, если повезет, больше такой грозы не будет. Лето принесет свои собственные проблемы – банды мотоциклистов, раздражительные туристы, бродяги и многое другое. Но пока шел дождь, он ничего не мог делать.
В этом году не должно быть много проблем с бродягами. Нормальные люди не стремились в леса после дела Дрэго. И в этом их нельзя было упрекнуть. Сейчас стало спокойно, но иногда, в тихую ночь, все еще можно было слышать это. Вой.
Больше всего шерифу хотелось спокойного лета. После ужасной трагедии в Дрэго и его развода с Элизой у Гевина не хватало времени, чтобы наладить свою собственную жизнь.
Жители округа Ла Рейн были бы счастливы возвращению спокойной, привычной жизни, которая нарушилась в Дрэго. Сначала это не казалось серьезным, теперь же люди избегали об этом говорить.
Однако еще оставалось достаточно любопытных, стремящихся в округ, в надежде что-нибудь увидеть в деревне, о которой шла дурная слава. Они могли бы спокойно оставаться дома. Здесь нечего было смотреть.
Асфальтовая дорога, соединяющая Пиньон с Дрэго, была разрушена от огня, и на ней были поставлены деревянные заграждения, блокирующие въезд. И все же решительные искатели приключений могли проникнуть туда на грузовиках. Те, кто приезжал, напрасно тратили время в поисках сувениров. Некоторые местные жители подшучивали над ними, показывая футболки из Дрэго со следами укусов и бурыми пятнами, но эти шутки уже устарели.
Гевин Ремси спокойно выполнял свои обязанности во время дела Дрэго. В сущности, он почувствовал облегчение, на время уехав из дома. Теперь, как и все люди в городе, он не хотел говорить об этом. Ни о Дрэго, ни об Элизе. Не потому, что он все забыл. Никто никогда этого не забудет. Он просто старался об этом не говорить.
Шериф взял папку для бумаг со стола, за которым работали два его помощника: Мило Фернандес и Рой Невинс.
Мило был подобен нетерпеливому ребенку, его волновала работа полицейского. Роя Невинса, наоборот, мало что волновало, кроме ожидания окончания двадцатилетнего срока службы в предвкушении отдыха – уютной жизни в Калифорнии.
Они должны были вскоре вернуться. Уже темнело. Ремси чувствовал себя немного виноватым оттого, что послал их искать диких гусей, но он не мог видеть Мило, изнывающим от безделья, и Роя, впадающим в спячку. Вероятно, они не могли найти в лесах Эйба Креддока и Кели Вейна. Эти бесстрашные охотники, скорее всего, засели в одном из баров, где у каждого посетителя была татуировка на теле и свой грузовик. Однако жена Эйба проявляла беспокойство по поводу его трехдневного отсутствия, так что Ремси так или иначе должен был начать поиски. Во всяком случае, Мило, возможно, будет доволен, выбравшись из конторы, и Рой будет уверен в выполнении своего долга.
Снаружи заскрипел гравий и подъехал грузовик Орри Ейтез. Из кабины выбрался Орри, а за ним два подростка – мальчик и девочка. Орри повел их к конторе.
Ремси опустил ноги на пол и подождал, пока они войдут. Внутри у него все сжалось от предчувствия беды.
Орри распихнул перед ребятами дверь и подвел их к столу Ремси.
– Небольшие проблемы, Гевин, – сказал он.
– Да?
– Эти дети говорят, что в лесу они видели мертвого мужчину.
– Они уверены в этом?
– Но ты же знаешь, как иногда солнечные лучи проходят сквозь деревья. Пень или бревно, поросшее мохом, может выглядеть как что-то иное.
Мальчик мрачно посмотрел на Орри.
– Если там лежит бревно, то в таком случае я бобер.
