– Ты так и будешь стоять? – чуть скосился Форт. Вздумай он мериться с Коел, кому более стыдно, – победил бы в этом раунде.
– Я могу одеться? – Она тотчас потянулась к лежащим на полу белью и платью. Отвернувшись, шкипер небрежно сделал ньягонский жест согласия.
– Скажем, сойтись на семи с четвертью мириадах. – Маклер бился за свою долю от сделки.
– Неподходяще. Максимум пять без четверти.
–
– Тогда шесть с четвертью.
– Ммм... это ближе к истине, но всё-таки...
Коел поспешила влезть в одежду и всунуть ноги в туфли.. Агенту она желала подцепить фэл и сдохнуть в кошмарном бреду. Зачем он издевался, унижал, если клиенту вовсе не был нужен показ её прелестей?! «НИКЕЛЬ» и консультант в коричневом едва уделили ей по два равнодушных беглых взгляда.
– Итак, мы нашли взаимно приемлемый вариант. – Маклер торжественно развёл руками. – Купчую можем оформить сейчас же. Как будете платить?
Под жилетом оказалась и сейф-сумка. Шкипер чиркнул по моноблоку кодовым ключом – литая твердь разошлась, открыв жёлтую, денежного цвета мякоть обивки и дремлющие пачки купюр.
– Цена – пять мириадов. Комиссионные – полторы шестнадцатых, премия маклера – четверть шестнадцатой, отчисление в общак – одна восьмая, налог с продаж – одна шестнадцатая...
С горькой гордость Коел узнала, что выросла в цене. В год захвата за неё давали вдвое меньше.
– Теперь она ваша! Владейте с пользой... и удовольствием. – Маклер подмигнул по-эйджински.
– Как я должна к вам обращаться? – с осторожностью поинтересовалась Коел у шкипера.
– Пока хватит «мистера Кермака». – Он как был, так и остался каменным. – Это твои вещи?
– Да. Могу ли я сменить одежду? это быстро, я вас не задержу.
– Обязательно. Только ньягонец мог так подобрать причёску к платью.
Верно – имея волосы длиной в неполных два сантиметра, парикмахерским искусством ньягошки не блистали.
Что ждёт впереди? Полная неизвестность.
Вскоре по выходе из конторы шкипер и консультант расстались без единого слова, пожав на прощание руки. Коел – уже в комбезе, кофте и разношенных спорт-ботах – осталась наедине с мистером Кермаком.
Нельзя откладывать выяснение вопроса «Кто есть кто?». Поскольку будущего всё равно не избежать, надо модифицировать его под себя. Ведь рано или поздно грянет час, когда груз, заработок и сама шкура капитана будут зависеть от настроения штурмана, – и капитан должен это усвоить! заодно узнаем рамки дозволенного.
– Мистер Кермак, разрешите спросить?
– Спрашивай, – буркнул он, глядя перед собой. Недурное начало. У ньягонцев рабы не начинают разговор. Коел поудобней разместила на плече лямку вещмешка.
– Какое у вас судно?
– У меня нет судна.
– А экипаж – уже укомплектован?
– У меня нет экипажа. Одна ты.
– О-о... значит, вы работаете на хозяина? – Ответы Никеля привели Коел в замешательство. Почему его звали шкипером, если он без судна? польстить хотели, что ли? но такая лесть похожа на издёвку – а он и веком не шевельнул.
Вблизи, спокойными глазами, Никель отнюдь не походил на тех молодцов с капитанскими дипломами, каких можно встретить в космопортах. На искателях вакансий, даже при большом внешнем лоске, нетрудно найти следы дешёвых – из-за хронического безденежья – излишеств. Этот был свеж и гладок...
...словно вышел из витрины.
Крайне редкие морщинки на его холодноватом лице выглядели посторонними, словно их провели по коже ультратонким карболитовым резцом.
– И хозяина у меня нет. Ты ела сегодня?.. На, пойди, купи себе чего-нибудь.
«Он настолько нелюдимый, что ему и говорить невмоготу? – недоумевала Коел, набивая сумку консервами и пачками галет. – И мне надо расстраиваться из-за этого?.. Капитан, живущий строго по уставу, – совсем неплохо. Подождём, пока он наберёт остальных. Насчёт должности старпома – видно будет, но не мешает выглядеть вольняшкой, и встречать всех новеньких по-сержантски. „Сэр, доверьтесь мне. Я вымуштрую этих обезьян и внушу им, что такое судовой рабочий. Это – каторжник, сэр!" Надо, Коел. Надо мало-помалу расширить свои полномочия».
– Сэр, я позволила себе купить пакетик чая.
«Или – или! или в ухо, или согласится. Будем считать это тестом на жадность. Чай, даже этот поддельный, – не дешёвый».
– Не пью.
«Ну хоть за перерасход не выругал».
Форт вспомнил, чем ещё был знаменателен 6242 год. Когда он уже служил в туанском космофлоте по приговору имперского суда, а Коел изучала основы покорности с помощью электрохлыста, федеральный конгресс дожал эриданское Сословное Собрание, и Эридан отменил рабство... которое заблаговременно откочевало в Аламбук, где могло спокойно процветать веками.
