— Не, Гвозди не придирались. Мы купили входные браслетки, по агале штука. Деньгу предъявили чин чином — мол, покупать идём.
— Сосчитали, когда будет отключка тока, — даже убитая горем, не забывала хвалиться девчонка. — Плюс-минус час. Нам это ой как на руку! Пригляделись, пошастали... Хлобысть! — и всё погасло. Я как раз нацелилась на корноухого. Ну как есть дуропляс, болванчик эйджинский! зенками по сторонам хлоп-хлоп, а ни махра не видит. Его на живом торге девка-затягала — тоже дурь с хвостом — к приказчику водила. Я шасть к нему в карман — тонко-тоненько, ниточка не шелохнулась.
— Ты мою девку знаешь! Ловка, в восемь рук не уловишь, а этот идол притворялся! Чуткий оказался, ухватил её. Тут я его в бочину-то как ширкну! За свою девку — душа кипит! И мне облом — поганец был в бронежилете. Чуть руку из плеча не вырвал. Сломал, поиздевался — и выпустил нас. Мы дралала! Теперь лапой двинуть не могу... Болит, как сверлом крутит. Пальцев почти не чую... А вдруг совсем отнимется? — Голос Шангула задрожал.
Да, налетел хапец, иначе не скажешь! Кто он без боевой руки? ни девке оборона, ни себе добытчик.
— А, Удюк? ты старшой...
— Не оставь нас! — заныла девчонка.
— Может, Дуке пожаловаться? — Шангул тяжко размышлял вслух. Мухарма молча поглядывала на дружка — как-то он поступит? Удюк — парнишка резкий, но должен понимать, что есть дела, которые не по плечу ребятам.
— Кончай скулить, хапец. — Удюк достал две папиросы, подал одну Шангулу. — На, утешься. Ты, девка, приложи ему мокрого мха к руке, меняй чаще. Будет хужать — заплачу докторишке, он вправит.
— Ну его, костолома! — Шангул поёжился. — Он грибоед, руки крючьями...
— Другие стоят дорого. Так вот, я беру ваше дело на контроль. — Удюк не мог передать обиду сержантам, иначе какой он авторитет и старшой!.. — Слово даю — отыщу корноухого, горько ему будет. Это дельце нехитрое... Рабов за один раз не покупают — значит, он там вновь объявится. Тут гада и выследим. Посмотрим, кто это и как его наказать.
«Наказать-то я подзаведу сержантов!» — подумал Удюк. Иначе зачем у Подвального свора боевых парней? Надо им отрабатывать харчи; они жрать здоровы — вот пусть и мстят за Шангула, раз такие откормленные.
— Сделай, Удюк! — с жаром попросил Шангул. — Я для тебя за это...
— Молчи, пока не вырвалось. Потом и ты мне поможешь когда-нибудь... Теперь вали, рассказывай, каков эйджи из себя и где с кем торговался.
Хапцы описывали долго, но толково — после их слов врага ни с кем не спутаешь. На прощание Удюк («князёк» должен быть щедрым!) подарил Шангулу ещё папироску и книжицу, надорванную поперёк, — пособие ВП для недорослей; он их целую пачку выудил из мусорной коробки в «Кабарете».
— Занятная ерундовина. Пусть девка тебе почитает, там много всякого — про драки, про дурь, про секс и как это делать. Самая правильная книга.
— Я так и знал, что ты отправишься в Аламбук без меня! — Размахивая руками, Буфин с возмущением ворвался в номер к Форту. — Чёрт меня дёрнул упомянуть Чёрный город! Мне бы сразу сообразить — раз этот парень из Сэнтрал-Сити, он бросится за выгодной покупкой сломя голову. Но ведь ты никого тут не знаешь! Мыслимое ли дело — сунуться к чёрным без рекомендаций и знакомств! Не удивлюсь, если тебя уже облапошили! а?! сознавайся!.. Верно, ни в чём признаваться нельзя, даже перед Большим Жюри, когда на пол выгрузят тонну вещдоков.
— Привет, солнышко, — радушно улыбнулся Форт, вставая навстречу дельцу и пожимая его пухлую руку. — Извини, что заставил нервничать. Ты следишь за своим давлением? что-то рожа у тебя набрякла, вроде помидора...
— И ты туда же! — Буфин негодующим жестом отверг его заботу. — Это семейное, в моём роду одни жирдяи. С наследственностью, друг мой, не поспоришь. Зато в нас деловая жилка, вот что ценно! Условия прежние — десять процентов. Я не акула, наживаться на земляке грех. Само собой, мой проезд, питание и проживание — за твой счёт; ведь ты вызвонил меня по своей прихоти!
— Какую гостиницу ты выбрал, расточитель?
Буфин назвал суточную стоимость места в облюбованном им отеле. Форт твёрдо решил зарегулировать посредника в смысле жратвы, чтобы хоть на этом сэкономить.
— Кормёжка двухразовая. Как положено в пансионатах.
— Милый, мы не дома! Тут сутки из двух половин — выходит, минимум четырёхразовая.
— В столовке.
— Мне больно говорить об этом, но приезжие здесь кушают исключительно в ресторанах. У ньягошек превратное мнение, будто гости — поголовно миллионеры, поэтому сервис для них двух сортов: высший или никакой. Местные ходят на рынок, а хавают у себя в норках. Но я не намерен жевать то же, что они! Никто не заставит меня есть свинов и долгопятов. Только отечественные продукты!
— Ты читаешь «Потребительское обозрение»? знаешь, что содержится в наших консервах? Если хвосты и копыта — считай, деликатес... а когда на банке стоит НББ? нитевидный бактериальный белок. Или того хлеще — ОПР ПОР, очищенный продукт растворения панцирей океанических ракоподобных.
