— Видать, там немцев, как собак не резанных, поэтому бодаться с ними не будем — уничтожать наша задача.
Тихий смешанный лес прятал в своей чаще партизанский лагерь. Моросящий мелкий дождь заставил людей схорониться в своих добротных землянках. У бойцов выпал свободный день, и они занимались кто чем: штопали одежду, чистили оружие, а кто-то расслабившись спал.
Егор решил поговорить с Андреем, что называется, о наболевшем, по душам. В густом ельнике была землянка, где отдыхал уже всеми признанный и уважаемый разведчик Андрей Макаров.
Егор, пригнув голову, шагнул через порог и увидел сладко спящего Степана. Он почему-то странно вздрагивал во сне. Рядом стояли его сапоги, портянки аккуратно обтягивали голенища и разносили такой острый запах, что у Егора защекотало в носу. В углу безмятежно спал неприхотливый Андрей. Егор подошел к нему и тронул за плечо.
— Андрюха, вставай, — тихо, чтобы не разбудить Степана, кликнул Егор.
Андрей тотчас вскочил и протёр глаза.
— Что случилось?
— Поговорить надо.
— А-а, ну говори, — зевнул Андрей.
— Да нет, не здесь… Пойдём выйдем.
Андрей, после некоторого колебания, буркнул:
— Ладно.
Они вышли из душной землянки, углубились в чащу и пошли по лесной дорожке, заросшей нетоптаной травой. Такие тропинки были хорошо известны Егору. Он даже ночью, как кошка, научился видеть их в темноте. Дождь перестал брызгать, но с мокрых листьев капли падали на них, отчего Андрей вытирал сонное лицо.
— Андрюха, — нервно заговорил Егор, — я хочу тебя попросить, чтобы ты, как друг, поговорил с Юркой.
Андрей ещё не проснулся как следует и понимал лишь то, что Егор произносит какие-то слова.
— С Лагутиным штоль? — нерешительно переспросил Андрей. — А что с ним?
Егор замялся и как-то путано, словно нащупывая затерянную тропинку в тёмном лесу, стал объяснять свою просьбу.
— Да вот… ты знаешь… Ты знаешь, он почему-то часто стал ходить на кухню… Ну, что ему на этой кухне?! Я-то догадываюсь, зачем он ходит — не дурак же.
— Ну, а я-то причём? — зевая спросил Андрей.
— Да ты-то не причём, — в сердцах махнул рукой Егор. — Ну, как бы это тебе сказать… Юрка причём! — запальчиво вырвалось у него. — Я на Дашку давно смотрю… Только она пока на меня не смотрит, вроде не видит, не замечает, — обиженно сказал Егор. — Но ведь когда-нибудь увидит меня, заметит, если он перестанет ходить. — Егор в упор посмотрел на Андрея. — Вот если бы ты поговорил с ним, чтобы он не ходил на кухню…
Они остановились под старым клёном, с отяжелевших от дождя листьев падали капли на озабоченное лицо Егора, и от этого казалось, что он плачет, но это не так. Андрей смотрел на него с жалостью и разочарованием и не знал, что сказать. Его распирало мальчишеское любопытство, и он лениво подумал: «Чего он так переживает о Дашке? Ну и не смотрит — подумаешь какое дело».
— Ну так как, поговоришь? Чего тебе стоит, — с неугомонной настойчивостью наседал Егор.
Андрей заметил, что у него появилась упрямая складка на лбу.
— Нет. Если хочешь, говори сам, — насупившись, сказал он как отрезал.
— Э-э… с тобой всё ясно, с тобой кашу не сваришь, полная безнадёга, — прикусив губу, пробурчал Егор.
— Что тогда тебе не ясно?
— Ясно, что, боишься!.. По глазам вижу — боишься, — с горькой болью тоскливой ревности проговорил он.
— Не ной, а то я тресну тебя по башке!.. Чего мне бояться-то? — смело сказал Андрей. — Тебе надо, ты и говори. — И вдруг Дашкины капризы ему самому стали любопытны. Он с удивлением поинтересовался: — А с какой стати она не смотрит?
— Не смотрит и всё, — он глубоко вздохнул, глубокая печаль отражалась на его лице, он глянул на Андрея глазами полными грусти: — А ты не хочешь меня понять.
Андрей не догадывался, как можно помочь страдающему Егору, а разговаривать на эту тему с Юркой ему не хотелось. И он для него придумал смелый вариант.
— А ты сам возьми да спроси у неё, чего она нос воротит?
Егор с разочарованным видом глянул на него.
— Ну ты даёшь… Не могу.
— Боишься, штоль?
— Да нет… Совестно… Ладно! — внутри у него всё закипело. Подумав, он твёрдо ответил на какие-то свои далёкие мысли. — Кончится война, обязательно скажу ей всё, что думаю.
Андрей попытался осознать, что он имел ввиду и грустно протянул:
— Ну, это не скоро.
— Смотря как будем бить фашистов.
Андрей рассеяно молчал. Он не знал, как нужно бить фашистов, чтобы скорее кончилась война. Но он точно знал, что бить их надо до конца.
— Эх Андрюха, — тоскливо сказал Егор, и взгляд его устремился мимо него, куда-то в светлеющее небо. — Когда смотрю я на неё… смотрю, а у меня будто цветастые бабочки внутри начинают летать… Откуда всё это? — Он огорчённо вздохнул. С узорчатых листьев клёна сорвались хрустальные капли дождя и упали на печальное лицо Егора. Не замечая этого он, продолжал смотреть ввысь, а они катились по его круглым щекам. — Ничего не могу с собой поделать.
Андрей, с сочувствием слушал его и силился понять, что происходит с Егором. Он был младше своего товарища, но война сравняла все возрасты. И всё равно ему пока невдомёк переживание друга.
