— Говорили, что у лесной избушки уничтожили много немцев, — не переставал восхищаться Юра.
— Оружия много взяли, вот, а главное — никто из наших не погиб, — и уже беспокойно, ворочая глазами, добавил: — А меня тогда не взяли с собой. Бортич сказал, что это трудное и опасное дело и что они справятся без меня, — он обиженно крепко сжал губы.
— Ну и правильно сделал, — одобрительно сказал Юра. — Бортич бережет тебя, жалеет… Ты нужен для другого.
— Юр, скажи, кто тебя вытащил из боя? — неожиданно дрогнувшим голосом спросил Андрей.
— Во как!.. — оторопел он. — Я только догадываюсь…
— А я знаю… Это Егор.
— Да-да, мне говорили, что это Егор. Но сам он об этом молчит.
— Тогда скажи, почему Дашка на него не смотрит? — сказал он, как выстрелил.
— Почём я знаю. Это у неё надо спросить, — растерянно ответил Юра.
— Ух, дерзкий у неё характер! — сердито вздохнул Андрей. — Это я ещё по кухне заметил. — И внезапно улыбнулся своим мыслям, скрывая жадное мальчишеское любопытство: — А на тебя-то она смотрит?
Юра, подумав, упавшим голосом не сразу ответил:
— Наверное, смотрит… Когда перевязывает ногу. Это она никому не доверяет, говорит: — «Я сама!»
— Ага! И правильно делает! — воскликнул Андрей. В его голосе было столько радости, словно в этом и заключалось Юркино лечение.
— Теперь тебя все любить будут.
— Это почему?
— Ты раненый, а раненых не бросают — их любят, — звонко заметил Андрей.
Юра задумался, но ничего не сказал.
— Ну, ладно, я пойду, меня Бычков зачем-то звал.
— Бычков? — Юра встрепенулся. — Андрюха, поговори с ним, пусть он меня обратно к себе возьмёт, а? Надоело мне здесь, понимаешь?
Андрей помедлил немного, потом серьёзно сказал.
— Ладно, поговорю, — он протянул Юре руку, тот крепко пожал её. — Выздоравливай, — пожелал он товарищу. — А я бы на её месте только на тебя бы и смотрел. — Он озорно хохотнул и направился через поляну к командирской землянке. Нарочито нестриженные волосы его торчали в разные стороны, худенькая фигура в заношенном старье выражала волю и упрямство.
Юра, с лёгкой завистью, глядя ему вслед, думал: «Наверно, он получит у Бычкова новое задание». Но последние Андрюхины слова запали ему в душу.
Он остался сидеть на пеньке, вдыхая свежий и сочный, отдающий сосновыми шишками смолистый аромат. Сумеречная прохладная тень от вечных, могучих, задумчивых деревьев падала на поляну. Где-то в кустах с упоением неистово пели беззаботные птички, будто поблизости и войны-то никакой нет, а они о ней и знать не хотят.
Из санчасти вышли доктор Сегель за ним Даша. Доктор направился к землянке командира, но, заметив сидящего Юру остановился.
— Боец, почему не на койке? Вам надо меньше беспокоить рану. Сейчас самое главное — покой.
— Да я вот, только подышать вышел, — неуверенно забормотал Юра.
— У вас было серьёзное ранение, отнеситесь к этому серьёзно.
— Доктор, я хочу у вас спросить, можно? — выдохнул Юра.
Сегель молча стал ждать вопроса, думая: «Даша говорила, что горькая настойка ему не нравится, но это единственное средство для быстрого восстановления организма».
А Юра решил узнать, что больше всего тревожило и бередило его сознание, давно хотел задать вопрос и страшно боялся услышать убийственный для себя ответ. Наконец, с замиранием сердца, набравшись храбрости, нетерпеливо глядя доктору прямо в глаза, поделился своими переживаниями:
— Скажите, с таким ранением, — Юра бережно положил руку на больную ногу, — могут меня принять в лётное училище? — он застыл в ожидании ответа.
— Во-от как! — воскликнул доктор и с неподдельным интересом спросил: — Чкаловым хотите стать?
— Нет, просто лётчиком.
Доктор не ожидал такого разговора, с удовлетворением подумал: «Значит, у этого парня есть желание к чему-то стремиться, а значит, у него есть воля к жизни. Это главное для больного». После легкой паузы он убеждённым голосом сказал:
— Вас обязательно примут, — и не без иронии, взглянув быстрым взглядом на Дашу, добавил: — но с одним условием, — в его глазах мелькнул лукавый огонёк.
Юра вытянул шею, слушая доктора.
— Если будете слушать Дашу, и по её настоянию принимать все лекарства, какие необходимы для лечения.
Даша, стоя за спиной доктора и слыша весь разговор, опустила глаза.
— А единственное препятствие, если говорить серьёзно, — это война. Кончать её надо скорее, тогда все наши желания сбудутся.
— А выздоровления долго ждать? — с нетерпением спросил Юра.
— Не надо ждать. Надо лечиться каждый день.
— Ну так и жизнь пройдет день за днём, — неопределённо и туманно сказал он с горечью.
— Эх, Юра Лагутин! — доктор несогласно покачал головой. — Сколько будет дней в нашей жизни, от нас не зависит. Вот сколько будет жизни в этих днях, зависит только от нас.
Сегель подошел поближе к Юре, лицо его светилось доброй улыбкой, и он заговорил вполголоса, так, чтобы не слышала Даша.
— Не вздумай потерять мечту, парень. Она делает человека сильнее и прекраснее, — он легонько хлопнул его по плечу и скорым шагом направился к штабной землянке.
Даша осталась стоять у санчасти.
