— Хорошо, миленький, что тебя не было дома, а то бы они и тебя увезли с собой, — она посмотрела на Андрея подслеповатыми глазами. — Как теперь быть-то, сынок?
— Не знаю, — чуть слышно проговорил мальчик. Он был растерян, переживал за своих родных и пугался наступающей неизвестности.
Юра, слушая рассказ своей бабушки, подумал: «Если Андрюху немцы возьмут, то меня-то точно загребут».
— Ты что думаешь делать? — спросил он у товарища.
— Мне надо маму и сестрёнку найти… А где их искать? В детском доме? В комендатуре? — вытирая нос неопределённо спросил он себя.
— Андрюха, тебе там показываться нельзя, за дядю Серёжу загремишь к немцам, как миленький, — с тревогой в голосе сказал Юра.
Андрей в отчаянии опустил голову: «Юрка знает, что говорит. На глаза к немцам попадать нельзя».
— Когда у вас в доме были фрицы, — горячо говорил Юра, — я перво-наперво спрятался в сарае под сеном. Но они к нам не дошли, наверное, придут завтра. А я с первыми петухами уйду в лес. Там прячутся много наших людей. Я знаю где. — Это смелое признание он высказал серьёзно и уверенно.
Андрей не знал, что ему делать. Немцы за отца в покое его не оставят, это точно. Да и что он будет делать один?
— Юр, а давай вместе уйдём! — неожиданно предложил Андрей.
Он привык доверять старшему товарищу, потому что он его ни разу не подводил.
— Вместе? — Юра прикинул и, соглашаясь, сказал. — А что нам остаётся делать?
Баба Катя, не переставая вытирать глаза, всплеснула руками:
— Ой, сынки! Здесь вам оставаться опасно, это правда, да и в лесу с нашими будет не сладко, — она, глядя на иконку в углу, перекрестилась. — Сохрани детей, Матерь Божия… Ладно, я вам к утру пирожков в дорогу напеку, — заботливо засуетилась она.
Назавтра, когда трава, тяжелая от росы, ещё не высохла, а утро только приоткрыло глаза, друзья были уже далеко от дома. Минуя пшеничное поле, они вышли на заросшую густым кустарником поляну, примыкающую к тёмному лесу. До него оставалось совсем немного. Как вдруг Андрей невольно остановился и дернул друга за рукав.
— Юрка, смотри, там какой-то человек за нами наблюдает, — испуганно зашептал он.
— Где?
— Вон там, видишь, в кустах, — он показал на высокий куст ольховника, за
которым лежал человек.
Ребята осторожно приблизились к нему. За кустом, подмяв под себя часть веток, лежал лицом в землю, боец.
— Это наш убитый красноармеец, — сразу определил Юра. — Здесь был бой за наш город, вот он и погиб.
Андрею было не по себе. Он впервые увидел окровавленного мертвеца. Его стал бить озноб. Это заметил Юра и, как мог, успокоил его.
— К этому надо привыкать — война, — сказал он, хотя самому было жутковато.
Андрею сделалось стыдно, он взял себя в руки.
— А вот его винтовка, — и он вытащил из куста оружие.
— Ого! Молодец, — похвалил его Юра. — Давай накроем бойца чем-нибудь.
Они нарвали верески, наломали веток больших и маленьких, укрыли тело убитого. «А то вороны будут клевать».
Подходя ближе к лесу, они наткнулись ещё на один труп. На этот раз был немец. Во время боя он, видимо, замаскировался в кустах, но пуля и там отыскала его. Ребята за ноги вытащили врага оттуда. За ним, придавленный телом, потянулся автомат.
— Видишь, немец лежал лицом на восток. Это значит, что наши отступали туда, к лесу, а он стрелял им в спины, — со знанием дела объяснил Юра. — Но почему немцы его не подобрали? Они ведь после боя собирали раненых, а убитых закапывали.
— Откуда ты знаешь?
— Раз говорю, значит знаю, — авторитетно отрезал Юра. — А этого, наверное, не нашли… Автомат нам тоже пригодится. — Он нагнулся, чтобы взять «шмайссер», но убитый так крепко держал орудие смерти, что Юра еле вырвал его из застывших рук фашиста.
— Юрка, смотри, у него ещё подсумок, а там рожки, — Андрей вытащил оттуда автоматный рожок с золотистыми патронами. — И вот ещё, — он покрутил в руках фляжку, обшитую тёмной кожей.
— Бери, — коротко сказал Юра. — Пригодятся и рожки, и фляжка. Ты только вылей из неё всё.
Тёмная чаща встретила ребят нежной и влажной прохладой. В лесу на них пахнуло ягодами и грибами. Вглубь леса они шли довольно споро. Но тени от деревьев стали удлиняться, усталость нависла на их плечи, ноги стали чаще цепляться за мелкие кочки, корни деревьев, змеиными спинами вылезающие из земли… У высокого раскидистого дуба друзья остановились и решили отдохнуть. Они сели на поваленное, поросшее седым мхом дерево.
— Далеко ещё? — устало спросил Андрей.
— Если они расположились там, где мне говорили, то не очень далеко, — вытягивая ноги сказал Юра.
Оба притихли, вслушиваясь в тишину леса. Солнце сквозило через дубовые листья, тревожно играя на их лицах. Неподалеку из-под корней корявой берёзы выбивался прозрачный родник.
Андрей вдруг насторожился, поднял голову, вслушиваясь.
— Кто-то стучит, слышишь?
— Да это дятел деловито долбит где-нибудь на сосне… Давай лучше перекусим, — предложил Юра и достал из котомки аккуратно завёрнутые в белое полотенце пирожки. Они ещё были тёплые и пахли вкусной бабушкиной любовью.
— Почему ты думаешь, что они находятся на том месте, куда мы идём? — не унимался Андрей.
