В общем-то, всё правильно. Надобность в Якиме, как в секретном агенте, с момента ареста Сильвестра отпала. С другой стороны, Гвоздиков — секретный сотрудник Гробовского… И верно, поручик уже приставил его к какому-то иному делу… Но, приманку-то Гвоздиков заказал! Для Сильвестра? Если так… А что? С одной стороны — агент, а с другой — сам себе на уме, и вовсе не против поработать и на преступников. Такого уж склада тип. Двурушник!
Гробовский объявился через пару дней, вполне довольный и даже какой-то расслабленный.
Заглянув в больничку буквально на пару минут, обещал обо всём рассказать вечером, да оставил газету — местные «Ведомости». Мол, Аглая просила почитать — для тренировки.
Доктор и сам с любопытством развернул газетку — узнать последнее новости, благо номер-то был вчерашний, свеженький!
Развернул…
И буквально с первых строк…
«Раскрытие крупнейшей шпионской сети!»
«Германские шпионы — в депо»
«Покушение на бронепоезд 'Святогоръ»!
«Бронепоезд спасен благодаря умелым действиям контрразведки полиции»!
«Шпионы престанут перед судом»!
«Поручик Алексей Гробовский — о преступлении»!
«Борец ос шпионами поручик Гробовский»!
Такие вот были заголовки.
И — портрет! Алексей Николаевичи Гробовский, собственной персоной! На первой полосе!
В статье же конкретики оказалось мало. Иван Палыч понял только, что в ремонтном депо была устроена засада, в которую и угодили диверсанты, всё молодёжь — пара мастеровых и «студенты с левыми взглядами». Ну да, ну да, как же без левых-то? Как писала газета, «вражеские агенты нашли связь с антиправительственными силами революционного толка». Про Штольца не было написано ни слова.
— Так его и не поймали! — уже вечером, поглядывая на Аглаю, скупо сообщил Гробовский. — Понимаешь, он делал все не сам — чужим руками. Вербовал, оплачивал… По виду — он! Но, лично встречались с ним только старшие «троек». Получали указания, взрывчатку… Штольц же представился им, как агент антивоенных сил. Сыграл на революционных идеях. Надо сказать — хитро! Но, наследил — по фотографии его многие опознали. Кстати, спросишь, откуда фото?
Иван Палыч фыркнул:
— Не спрошу… Мадемуазель Ксения?
— Она… — покивал поручик. — Негодяй бросил ее с неделю назад. А до того активно пользовался… Даже обещал жениться!
— Вот же бесчестный человек! — поддакнула Аглая. — Действительно — негодяй… А свиду казался галантным.
— А Гвоздиков? — доктор потеребил переносицу. — С ним как?
— Не явился на назначенную мной встречу, — сухо прокомментировал Алексей Николаич. — Так случается — чужая душа потемки. Что ж, будем искать… Как и Штольца. Эх! Если б не эти черти из контрразведки! Все выходцы из лучших семейств… А толку? Работать не умеют совсем! Всю операция едва не завалил, что б их…
Здесь поручик не сдержался, добавил несколько слов… от коих обычно в присутствии Аглаи воздерживался. Аглая на это нисколько не смутилась, напротив, кивнула:
— Вот все больше в вас человеческого просыпается, Алексей Николаевич! Народного.
На следующий день, уже с утра, доктора вызвали в земскую управу срочной телеграммой! Её принес самолично станционный телеграфист Викентий.
— Да что там у них случилось-то? — собираясь, ругался доктор. — Опять какая-нибудь очередная проверка? Аглая, приём на сегодня отмени. Пациентам дай назначенные лекарства… А Василием я сам, как приеду — займусь. Если будет хуже — коли морфий.
— А лекарства?
— Ни вздумай! Только я сам, — он произнес это чуть жестче, чем ожидал, поэтому добавил мягче: — Очень серъезное лекарство у него, так что только под мою ответственность. Если что случиться… я сам отвечать буду.
Аглая ничего не сказала, лишь перекрестила его.
Верный «Дукс», рокот двигателя, снег в лицо! Вот и городские улицы… Управа…
— Чарушин вас ждет, Иван Палыч! — не вынимая изо рта дымящейся папиросы, секретарша махнула рукой.
Доктор толкнул дверь:
— Можно, Виктор Иваныч?
— Заходи, Иван Палыч, заходи… — отрешено покивал Чарушин. Выглядел он расстроено.
— Опять на тебя бумага, Иван Палыч! На этот раз — из контрразведки!
— Отку-уда?
— Да ты садись, читай…
Буквы в глазах прыгали.
«Есть основания полагать… документы на вакцину протии тифа… были переданы германским шпионом Штольцем… в обмен на сотрудничество… Постоянно общались… Продлил медицинскую справку… Может быть причастен к взрыву бронепоезда 'Святогоръ».
— К взрыву? Бронепоезда? Я? Совсем с ума посходили!
— Серьёзная бумага, Иван Палыч, ты и сам это понимаешь, — Чарушин потер виски.
— Виктор Иваныч, да это же полная чушь! — доктор кинул телеграмму на стол.
— Иван Палыч, да я это и без тебя знаю! — Чарушин стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула чернильница. — Чушь! Полная чушь! Ты — и шпион? Да ты меня от смерти спас, считай, когда в меня стреляли. Какой к черту шпион?
Он аккуратно взял телеграмму, спрятал ее в ящик стола.
— Но ты сам понимаешь, что бумага поступила — очень серьёзная, как я сказал, бумага. И мне нужно реагировать на нее — иначе самого в шпионы запишут.
— Реагировать? — напрягшись, произнес Иван Палыч.
