Когда же совсем стемнело, слуги зажгли пламенники в держателях, людей прибавилось, и уже совсем не понятно стало, кто есть кто. Забили в бубны крепкие, широкие в плечах и лицах мужики, и стало так шумно, что отозвался этот шум трезвоном колоколов в голове. Пребран покинул горницу, вышел на крыльцо глотнуть свежего воздуха. На улице оказалась такая благодать по сравнению с тем, что творилось внутри. Воздух звенел от крепнущего к ночи мороза. Глубокий вечер давно объял землю, выпавший снег заботливо окутал кровли, погружая в дремоту детинец. Из недр хором дробью доносились удары бубна, что биение сердца, да так рьяно, что дрожали могучие бревенчатые стены.
Вяшеслав не заметно подкрался со спины, верно решил не оставлять княжича одного. Впрочем, голова у того гудела так, что происходящее вокруг будто бурлило и било ключом где-то за глухой стенкой. Ко всему уже валился с ног, и чувствовал себя так словно по нему гружёный обоз проехал, хотелось помыться и отправиться на ночлег куда-нибудь наверх, в тишину, чтобы его никто не трогал до самого утра.
— Наверное, сам князь пустился в пляс, — оперев локти о брус крыльца, Пребран поглядел на тлеющий закат.
Вяшеслав усмехнулся в усы.
— Если бы, он там поединок учинил.
Княжич качнул головой, сдерживая улыбку.
— Теперь понятно, почему Радим так относится к нему.
— Стоит выпить мёду, и понеслась гульба, какая тут надёжность, — Вяшеслав положил ладони на брус, прищурился, вглядываясь в потемневшее небо.
Пребран вспомнил о Ладимире. Теперь, наверное, ждёт его не дождётся с ответом. А ответа то и нет, и нужно бы вернуться и поговорить с Ярополком, пока князь ещё на ногах.
Женский вскрик заставил мгновенно выпрямиться, последующий вопль Пребран услышал уже на ходу, бросился назад, внутрь хоромин. В самом деле, состязание было в разгаре. Искра, что бросилась к Ярополку, побледнела вся, вцепилась в плечо брата, на рубахе князя растекалось багровая кровь от резаной раны.
— Прости, князь, случайно вышло! — взмолился молодой парень, верно с кем и затеял Ярополк ристание, и бросился к ногам княжьим.
Пострадавшего обступили ближники. Бубен заглох давно, все замерли в онемении, челядь попряталась за углы. Князь поднял взъярённый взор на вошедших гостей и тут же вернул на бедолагу.
— Встань, негоже воину ползать в ногах, — велел он, умеряясь быстро.
Парень верно не поверил в услышанное, не шевельнулся.
— Вставай! — прорычал князь.
Веселье обещало закончиться для юноши прискорбно. Ярополк бросил ему оружие на пол.
Наблюдать такое было муторно, Пребран дёрнулся, чтобы вмешаться, но его порыв оборвал воевода.
— Не нужно.
Может, он и прав, лучше выждать.
— Бери! — гаркнул князь, теряя терпение.
Виновный схватил дрожащими пальцами рукоять. Князь только теперь заметил сестру, что прилипла к его каменной руке, отстранил её, мягко не получилось, она отлетела в сторону. Ярополк, стянув взмокшую попорченную рубаху, выставил оружие вперёд.
Парень подобравшись, поднялся.
— Позволь мне за него побороться, князь, — вступился другой юноша, намного крупнее и слаженнее в плечах.
Ярополк оскалился. Такого противника, казалось, и не прочь был заполучить, в горячке только разошёлся, да и перед гостями похвастаться стоило, и он кивнул. Парень шарахнулся в сторону, пока гнев не пал на его голову, отдав оружие своему спасителю. Тот примерился к рукояти, не спешил бросаться из огня да в полымя.
В глазах Ярополка заиграли шальные огни. Несколько мгновений противники напряжённо кружили по горнице, оттесняя народ, готовые схватиться не на жизнь, а на смерть. Искра вовсе прижалась к стене, верно на такой гульбе впервые пришлось ей побывать. А вот жену Ярополка, казалось, сия затея не тревожила. Сидела она прямо, сложив руки на коленях, спокойно наблюдали за происходящим зелёные, как речные глубины, глаза. Звякнула сталь, скрестились клинки, издав жалобный скрежет, разошлись, чтобы с новой силой схлестнуться. Вены на шее и руках Ярополка вздулись, мокрыми сделались волосы, заблестели грудь и лоб, отражая всполохи огня в очаге, тёк по вискам пот, рана кровоточила, сбегала по руке кровь в ладонь, в который сжимал князь клинок. Снова рывок и звон стали. Противник вёл бой умело, сноровисто, и было видно, что нападал в половину силы. Хмельному уму казалось верно иначе, судя по тому, как окружающие поддерживали выкриками каждый удар Ярополка. Снова мощный удар, и на этот раз князь решил не медлить. Вывернулся, ударив противника локтем в грудь, сшиб его с ног наземь, молниеносно развернувшись, с рыком вонзил остриё, казалось, в череп.
Онемевшие зрители смотрели, потеряв дыхание, но парень, что распластался на полу, пошевелился, очухиваясь, встряхнул русыми кудрями, озираясь по сторонам. Клинок остался воткнутым в пол. Чему-чему, а меткости князя на одурманенную мёдом голову можно было позавидовать.
