— Зачем тебе? — упёрся Вирей, обращаясь в камень, и с места не сдвинулся. — Гостьи — простые женщины, не пугай и ступай, куда шёл.
Пребран хотел рассмеяться корчмарю в лицо — верно тот за дурака его принимает, так уж он и поверил, да и пугать он никого не собирался, вроде и не из тех он был. Но почему-то смеяться перехотелось, не привык он, чтобы вот так какой-то корчмарь преграждал ему путь, да ещё указывал, что нужно делать.
— Отойди, — прошипел напряжённо Пребран сквозь зубы, посерьёзнев разом, поменявшись и в лице, награждая мужлана свирепым взглядом, а смотреть он мог так, что обычно после того слов не требовалось более, понимали по одному взгляду.
Вирей сглотнул, чуть повернул голову к совсем притихшим женщинам, отошёл.
«Так бы стразу», — Пребран, проследив за ним, прошёл к забору, да только тут сразу пресекла его путь другая преграда, выпятив отчаянно грудь вперёд. Теперь женщину он видел отчётливо и оказался прав — грозно сведённые брови, гордо вздёрнутый подбородок… Она посмотрела на него голубыми, что льдинки, глазами с суровой строгостью, будто стрелами пронзила. Лицо её было оплетено паутиной морщин.
— Лучше тебе идти свей дорогой, парень, — твёрдо напутствовала она.
Если Вирея он мог подвинуть запросто, то женщины касаться не смел.
— Что же в том плохого, пожелать доброго здоровья? — сказал как можно спокойнее.
— Желать белым днём, но не когда ночь на дворе — время бесовское.
Пребран зло хмыкнул — и не поспорить, и не потому, что она была права, а потому, что с женщинами он редко спорил, хотя в последнее время получалось иначе.
— Ночью не разгуливают в одиночку две женщины, — ответил Пребран и, теряя терпение, обошёл её.
В два шага он оказался рядом с Даромилой. Сам не сознавая, что им двигает, он схватил девушку за плечи и сжал. Лицо княгини мучительно скривилось. Ещё утром выглядела она куда более сносно, теперь вид её был болезненный: губы блеклые, на скуле багровела ссадина, утром её не было. И почему в таком виде? В поношенном кожухе, закутанная в шерстяной платок… Всё говорило о том, что произошло что-то трагичное и верно скверное.
— Отпусти, мне больно, — просипела тихо она, всё ещё корчась.
Это отрезвило, он тут же отдёрнул руки, будто по ним плетью ударили, сознал, что держал её железной хваткой.
— Вот же ублюдок! — выругался княжич, от ярости глаза заволокло тьмой, закружилась голова. — Что он с тобой сделал? — потребовал ответа, ощущая, как гнев плещется где-то в горле, не давая дышать, захлестнув всё естество ядовитой злостью.
Пребран свирепо сощурился, заглядывая в зелёные глаза, и как в омут провалился, тут же обращаясь в лёд.
Княгиня под его напором потерялась на миг.
— Не важно, — ответила она сдавленным голосом, сжавшись, и было видно, что и говорить ей трудно.
— Важно. Что он сделал?! — потребовал Пребран ещё твёрже, нависая скалой, понимая, что пугает её, но поделать с собой ничего не мог, кровь кипела от гнева, что казалось, морозный воздух накалялся вокруг него.
— Даромила! — бросилась женщина к княгине, прожигая княжича злыми глазами. — Не тронь её! — воскликнула, защищая.
Пребран отступил, сжав зубы, взирая на княгиню неотрывно. Значит, всё же она его пленница. И верно князь сделал что-то гнусное, вынудив бежать прочь из детинца двух беззащитных женщин под кровом ночи. И лучше об этом ему знать, иначе при следующей их встрече прольётся кровь.
— И… ты решила спрятаться тут? — спросил, унимая клокочущее в бешеном стуке сердце.
Даромила вернула на него взгляд, насупившись, сдерживая прорывающиеся рыдания, но слёзы всё же блеснули на её ресницах.
— Выбора у меня пока нет, — ещё тише сказала она.
— Он тебя быстро тут найдёт.
Даромила на это промолчала, понимала, что так и будет. Пребран обернулся.
— Вирей, — позвал он притихшего корчмаря, — ты можешь идти. Я сам найду тебя. Прикажи принести ко мне свежую еду, горячую воду натаскать и чистых рушников.
— Сделаю, — откликнулся он, как-то хмуро глянул на Божану, пожал плечами и пошёл прочь.
— Зачем ты его отозвал? Нам нужен кров! — отчаянно воскликнула Даромила, дрожа то ли от холода, то ли от испуга.
В груди защемило от её жалкого вида.
— Нужен, — согласился он. — И будет. Пойдёте со мной.
Княгиня замерла, смотрела в немом оцепенении.
Повисло молчание. Через толщу морозного воздуха всё ещё просачивался мужской хохот, а снег, не прекращающий сыпать с неба, немного прибивал звуки, делая их глухими. Снег налипал на ворс платка и плечи девушки белым покровом. Некоторое время Пребран рассматривал её уж слишком нехорошо побелевшее лицо, на котором так ярко пестрели ссадины и кровоподтёки.
— Стоит ли ему доверять? — тронула княгиню за руку сподручница, прерывая тишину.
Даромила, опомнившись, отвела взор от княжича, ответила женщине:
— Всё хорошо, Божана.
Голос прозвучал надрывно, и внутри Пребрана от того всё ухнуло.
— Он правду говорит, — сжала княгиня руку женщины. — Это доловский княжич.
— Пойдём, холодно же на морозе, — поторопил.
