Даромила не шарахнулась от него, и он свободно размотал её платок, стряхивая растаявший снег, который брызнул во все стороны сверкающими каплями. Платок он выронил, прирастая ступнями к полу. Невольно протянул руку, пропуская через пальцы пшеничные, искрящиеся в свете лучин обрезанные по плечи волосы. Сердце словно гвоздями пробило. Он шумно выдохнул через нос.
— Помнится, ещё утро были косы.
Ресницы Даромилы тяжело опустились, бросая длинные тени на щёки, дрогнули, на лбу вновь прорезалась морщинка, а губы, что стали в тепле розоветь, задрожали. Он заметил тонкую царапину, проходящую по верхней мягкой губе.
— Всё ясно, — выдохнул он, отнимая руку, давая ей дорогу. — Тебе нужен отдых.
— Не нужно было нас звать… — проронила было она с отчаянием, но замолкла, сдерживая слова и слёзы, шагнула в двери, оставив княжича одного.
Пребран, мазнул взглядом горницу, зацепившись за лежащий на полу плат, склонился, поднимая, медленно прошёл к столу, рассеянно поглядев перед собой — наверное, он и впрямь выпил бы чего-нибудь покрепче.
Топот, что послышался за дверью, вывел из задумчивости. Створка распахнулась. Внутрь нырнули прислужники, впуская морозный воздух, внося всё то, что было им велено. Пребран приказал оставить всё в горнице, спровадил чернь. Стоило тем уйти, как следом ввалились Никрас и Саргим, ясное дело, подвыпившие и весёлые. Пребран окинул их хмурым взглядом, оставив платок на скамье, велел:
— Пошли.
Вместе они покинули горницу, отправившись в другую часть дома. Огня лучин не хватало, чтобы осветить всё помещение, где они всем скопом и ночевали. Тлеющий свет выхватывал небольшой стол, пару сундуков да лежанки вдоль стен. Глыбой на одной из них лежал Вяшеслав, запрокинув под голову руки. Он поднялся, когда княжич вместе с дружинниками вошёл в комнату. Гроздан храпел по другую сторону, а ведь Пребран даже не заметил его отсутствия в горнице. Поспать тот любил. Княжич царапнул взглядом противоположный угол, где расслабленно сидел, облокотившись о стену, Даян, присутствие которого всё ещё коробило. Ждан, Никрас и Саргим молча расселись по лежанкам, тревожно переглядываясь — они ещё не знали о том, что здесь произошло совсем недавно, как, впрочем, не знал и Гроздан, который сонно хмурился, проснувшись от шума.
Было уже позднее время, и хорошо бы всем как следует выспаться перед завтрашним походом, но сейчас нужно со всеми переговорить.
Сев на свою постель, что была рядом с постелью воеводы, Пребран опёрся локтями на колени, напряжённо сцепил пальцы — всё же состояние княгини заставило его врасплох. Он, прогоняя мрачные мысли, обвел неспешно всех взглядом в повисшей в воздухе звенящей тишине.
— Завтра с зарёй мы поедем к Ярополку, — сказал, наконец, Пребран.
Вяшеслав вскинул на княжича тяжёлый взгляд. Пребран, не позволив ему говорить, продолжил, разъясняя:
— Поедем, узнаем, как он, в здравии ли, не мучается ли тяготами… Заодно и попрощаемся.
Теперь уже все смотрели на него с любопытством, осмысливая сказанное. Княжич не стал их оставлять в долгом неведении.
— А после поедем в острог Радима, там оставим девушек, а сами отправимся на поиски татей.
Никрас с немалым вниманием выслушал княжича до конца, спросил:
— Каких девушек? Была же одна Ладимира.
— Теперь уже не одна, — ответил Вяшеслав и прибавил недовольно, ворчливо: — Не надо было шататься, где ни попадя.
— С нами поедет княгиня Оруши, — пояснил для всех княжич.
В этом уж не было ничего тайного, может, так и устроится, если Ярополк до сих пор не хватился своей супруги.
— Плохо верится, что он так легко её отпустит, — повернулся к Пребрану Вяшеслав. — Ты толково говоришь, княжич, задумка твоя мне нравится. Высиживать тут нам нечего, как бы вкусно ни кормили и сладко ни лилась речь. И всё же я думаю, что разумней, если князь спохватится, пропажу его нужно вернуть.
Пребран сжал зубы, поскрежетав ими, выдержав взгляд витязя, втянув в себя воздух и выпрямился, ответил твёрдо, так, чтобы понятно стало всем:
— Нет.
Вяшеслав только едва заметно качнул головой, сетуя.
— Ты же знаешь, он вон какой — стрела в сердце и дело с концом, не забывай, что мы не на своей земле, и со своими законами лезть не следует. Да и не так богаты мы воинами, чтобы отпор дать. В гостях, где посадят, там сиди, а где не велят, там не гляди. А чужое добро впрок не пойдет, княжич.
Пребран хмыкнул, ясно понимая, о чём тот толкует, на что намёки делает.
— Да, ты прав, воевода, но я… — он посмотрел на витязя с прищуром, чувствуя, как внутри всё заходило ходуном, как буйно клокочет сердце от одной мысли, что князь вновь её обидит, — …я знаю, и видел, что он с ней сделал.
Воевода насквозь пронзил его взглядом, видя единственное — борьбу, и промолчал.
