Пребран хмыкнул, покачав головой — надо же, вечно сурового воеводу допёк какой-то прихвостень князя. Хотя и в самом деле, терпения тут нужно больше, чем у рыбака, чтобы с отчуждением наблюдать за расхлябанностью и беспутством, творящимися здесь.
— А я вашего воина видел на мосту, — сказал Фанвар, приближаясь, равняясь с Вяшеславом, что ехал крайним с дороги.
Пребран сжал повод в кулаках, натягивая, останавливая мерина, ожидая услышать худшее, дыша через раз, но ближник был слишком спокоен, расслаблен, взгляд его был сыт, и, лениво наслаждаясь солнечной на диво погодой, скользил по воинам и пустой улице.
— Что же, вы покидаете городище? Ждан мне сказал о том.
С груди камень упал.
— Да вот, попрощались, теперь и восвояси пора, — ответил воевода, выпуская клубы пара. — Может, успеем ещё вернуться к солнцевороту.
Фанвар понимающе кивнул.
— Ну что же, лёгкого пути вам, — преклонил он голову.
— Будь и ты здрав, — отозвался Вяшеслав.
Фанвар, мазнув взглядом отряд, пустил лошадь, продолжая путь, люди его неохотно потянулись за ним, оставляя княжескую свиту на дороге.
Пребран оглянулся на своих людей.
— Поехали, княжич, отсюда быстрее, из этого гадюшника, — поторопил Вяшеслав, расправляя хлыст.
Как и договаривались, Ждана вместе с девушками и Даяном нашли у большака, прибившихся к частоколу. И то нашли потому, что на видном месте стояла Ладимира, и как только завидела дружину, улыбнулась, махнув рукой.
Пребран повернулся к мужчинам, велел:
— Езжайте вперёд, скоро нагоним.
Сам он свернул с дороги, спрыгнул в снег и повёл мерина в поводу. Ладимира провела его в укрытие, смотря всё так же, как и при первой их встрече — кротко. Наверное ей уже рассказали, что да как, что по возращению в строг Радима, отправятся они вызвалять сестёр, иначе бы кинулась со слезами. Впрочем ей и слово не дали промолвить, Даян нагнал её, отрезая от княжича. Пребран только усмехнулся про себя, решая всё же промолчать, чтобы не высказать чего-нибудь едкого.
— Я уж думал искать кров, — вышел навстречу Ждан, выводя под узды лошадей. — Околели тут, на морозе.
Пребран улыбнулся, но когда из-за спины мужчины вышла княгиня, улыбка исчезла с его лица. За ней, как заботливая нянька, выступила и Божана, оберегая каждый шаг княгини.
— Согреемся у костра, как только отъедем от города, — ответил княжич Ждану, оглядывая с ног до головы Даромилу.
Выглядела она спокойной и немного отстранённой, впрочем, как и всегда, но то было воспитанно в ней, выращено с девства, как подобает вести себя княгине. И он успел узнать, какая она на самом деле, вспомнив утро, когда Даромила невольно оказалась так близко, почти в его объятиях.
— Замёрзла?
Она покачала головой.
— Ранки немного подсохли, через пару дней и следа не останется.
Даромила опустила ресницы и вновь вернула на него взгляд, на морозе щёки её окрасились в здоровый румянец.
— Позволь, помогу? — подступил он с другого бока лошади, которую Ждан вывел для неё.
Даромила сделала шаг, погладив ладонью мохнатую шею кобылы, вороша светлую гриву, остановилась спиной к мужчине.
— Не жалеешь? — спросил он, склоняясь. Почему-то именно сейчас очень захотелось об этом знать.
Даромила чуть повернулась, ответила:
— Уже нет.
За спинами послышался смех Божаны, той в седло не каждый день подниматься приходится, а потому женщина даже развеселилась, поглядывая на Ждана сверху, деловито хватаясь за уздцы.
— Вспомню молодость, — засмеялась она.
— Так годы не причём, — подхватил Ждан, — главное, что в сердце!
Даромила хмыкнула. Пребран глянул на её замер, впервые увидев, как она улыбается, разгоняя и горяча кровь в жилах, увидев ямочку на щеке, к которой невыносимо захотелось прижаться губами. Но вместо этого он легко подхватил её за пояс, и та только охнуть успела, как уже оказалась в седле. Вдруг вновь легла меж бровей тонкая морщинка, а сама она ладонь к боку прижала.
Пребран проследил за ней и догадка как чёрная копоть запылила ум.
— Всё хорошо, — поторопилась она объясниться.
Пребран молча передал ей поводья в руки.
Холодная ладонь вдруг сжала его пальцы. От безобидного прикосновения перевернулось всё где-то в солнечном сплетении, пальцы сами собой переплелись с её тонкими пальцами, будто так и ждали этого мига.
— И ты… будь осторожен, — сказала она приглушённо, с какой-то непонятной тревогой и волнением в голосе, посмотрев на княжича сверху.
Зелёные глаза обожгли. Если бы видела, как привлекательно выглядит в это миг, даже в этом невзрачном сером платке и простом кожухе, если бы знала, как неспокойно делалось внутри, и какое испытывал, глядя на неё, бессилие. Она, не выдержав его долгого взгляда, нехотя высвободила руку, хватаясь за поводья.
Где-то вдалеке залаяли псы, вынуждая поторопиться. Пребран отступил, возвращаясь к месту, где оставил мерина.
