— Не знаю, Божана, я уже ничего не понимаю, запуталась.
— А я знаю и вижу, что он глаз с тебя не сводит.
— Не выдумывай, — оборвала княгиня женщину, строго поглядев. — Даже если и так, как ты говоришь, хватит мне этих ласк.
Божана угрюмо сжала губы, сразу прибавились и года. Ясность её вмиг с лица сползла. Сокрушенно головой покачала — не по нраву пришёлся ответ воспитанницы. Только теперь Даромила ощутила, как устала с дороги, как ноют мышцы и потяжелела голова. Запах дыма с древесной смолой потянулся в морозном воздухе, заволок седой пеленой лес, оплетая деревья. Даромила было отступила, но повитуха задержала, вглядываясь в лицо княгини.
— А дальше-то как будем? Куда пойдём?
Даромила задумалась, хотя уж сколько всего передумала, а ни на чём не остановилась в своих рассуждениях.
— Оставаться в остроге, куда идут люди княжича, не безопасно. Найдёт князь быстро, если кинется искать.
Как замышляла изначально, всё не так вышло. И Искра не помогла, а только хуже сделала. Но о том Божане лучше не знать. Да и Ярополка из городища кллещами не вытянешь, погониться ли за беспутной женой?
— Ушла-то ты не по его доброй воле… — пошла поперёк повитуха. — Не отпускал он тебя с лёгким сердцем, хоть и погнал, да только кто знает, не раздумает ли, искать будет, в пьяном дурмане же был.
Даромила втянула в себя воздух — дышать стало нечем, хоть от морозного воздуха голова кругом.
— Всё так, — согласилась. — Надеяться на защиту Богов не стану, сама виновата во многом, такого они мне не простят, слишком много противилась их воле. Нужно укрыться. Только думать сейчас об этом совсем не сил, — в душе всё ходуном ходило, не за что ухватиться, стоит только оступиться, и пропасть.
— Вот я о чём тебе и говорю, детка. Нужно нам с ними идти дальше, в другие земли.
Даромила вернула на неё хмурый взгляд, обдумывая сказанное. Княжич-то ей предлагал… Потёрла виски, унимая головную боль.
— Тебе нужно отдохнуть. Устала ты. Обида в тебе сейчас говорит. Но мой тебе совет, не равняй, хоть другого ты и не видела.
— Вы там так и будете на морозе стоять?! — грянул Вяшеслав, спугивая женщин. — К костру идите греться.
Даромила не заставила воеводу повторять приглашение дважды, в самом деле начинала замерзать, чувствуя, как зябь еловой веткой скребёт спину. Божана пошла следом.
Княжич, что сидел рядом с воеводой на расстеленных шкурах, вдруг поднялся, ушёл. Даромила, отрывая от него взгляд, подсела к костру, в общий круг, на мягкую постель.
Над огнём уже висел чугун с водой. Все расселись вокруг очага, греясь и переговариваясь каждый о своём, никто не заострял на путницах внимание. Юноша, которого княгиня запомнила, Даян, подсел к Ладимире, только та как-то отстранилась, ненароком, но всё одно заметно, что общество его ей не нужно.
Даромила смотрела в огонь неотрывно, думая о словах Божаны. Идти с ними, конечно, сподручнее, но не хотелось быть обузой… Княгиня вздрогнула, когда на её плечи мягко легла тяжёлая шкура. Женщина подняла голову, но княжич уже отошёл, вернулся к воеводе, опустился на своё место. Растерялась, невольно глянула в сторону и замерла, поймав взгляд Ладимиры. Девушка неотрывно смотрела на молодого княжича, и этот взгляд, какой-то томный, полный отчаяния, был виден даже издали. Что-то неприятное царапнуло внутри, и тут-то пришло понимание, почему девка воротит нос от Даяна.
— Я всё же считаю, — зашептала рядом Божана, заботливо поправляя на ней мех, всматриваясь в неё голубыми глазами, да так проницательно, что и не услышать её совета невозможно, — стоит тебе хорошенько обо всём подумать.
Даромила сжала зубы, порываясь возразить, но передумала, лишь плотнее закуталась в шкуру. Спорить с повитухой — пустая затея, да и не хотелось, и так чувствовала себя раздавленной, как лепешка, усталость одолела.
